Читайте на Zefir.ua

Остап Ступка. Интервью

Остап Ступка. Интервью

АРТ – это настолько мощная субстанция, что хотелось бы, чтобы она включала в себя жизнь абсолютно всего человечества… Но на самом деле огромный процент людей так далек от искусства! Когда человек соприкасается с ним, например, впервые посещает театр, он приходит в такой восторг – испытывает настоящий экстаз, и хочет еще-еще-еще. Думаю, что АРТ – неотъемлемая часть жизни только того человека, который стремится быть образованным. Не хочу никого обидеть, но в современном мире интернет, особенно для молодежи, заменяет живую книгу, спектакли, кино, живопись… Никак не могу с этим смириться! К примеру, когда мне присылают сценарий, я обязательно прошу его распечатать – мне некомфортно смотреть в мерцающий экран. И это тоже как бы часть искусства… И однозначно ответить, что же такое искусство – невозможно. В моем случае – это моя жизнь, моя боль, моя радость, мое все.

Остап Ступка. Интервью

Что отличает великие произведения от остальных?
Актуальность вне времени. Великие произведения всегда исследовали человеческие взаимоотношения. А они, начиная, наверное, с первобытного общества, практически не изменились – душевная организация человека, его отношение к ближнему, к окружающему миру, к природе, к животным, к морю. Изменился только антураж и отделочные работы в некоторых театрах. Появились машины, вещи, которые сегодня модно называть гаджетами и дивайсами, но человеческая суть осталась прежней. Почему театр снова и снова обращается – не возвращается, а именно обращается – к классике? Потому что она всегда исследует человеческую природу, а значит, навсегда останется значимым явлением мировой культуры. И сама жизнь, и все великие произведения подтверждают, что эти исследования никогда не потеряют своей актуальности. Среди современных авторов, на мой взгляд, также есть личности, которых уже сегодня можно считать классиками, хотя их произведения были написаны буквально только что, почти на стыке веков – например, роман Андруховича «Московиада».

В Национальном академическом драматическом театре им. Ивана Франко идет или, может быть, шел спектакль, который Вы могли бы назвать великим?
Таким спектаклем можно смело считать «Тевье-Тевель». В нем на примере истории одной семьи удалось рассказать о самых насущных человеческих темах, как говорится, смех сквозь слезы, или слезы сквозь смех. Все как-то совпало – и время, и пьеса… Но это очень редкий случай, чтобы можно было так безоговорочно назвать одно произведение. Да, «Тевье» был действительно великим спектаклем, в котором играл, не побоюсь этого слова, великий Богдан Ступка, мой отец. Но все это уже, конечно, история… В репертуаре нашего театра и сейчас есть очень интересные и достойные спектакли, но чтобы назвать какой-то из них великим, необходимо чтобы прошло время.

Талантливый пиар – друг искусства или его враг? И почему?
Искусство нужно пиарить! Странно сидеть где-то в подполье, репетируя какую-то пьесу… Актер – это такая профессия, что если тебя никто не знает, то зачем вообще работать? Нехватка информации в этой сфере просто недопустима, и люди должны знать и интересоваться арт‑новостями собственной страны. Но если говорить о серьезном искусстве, то необходима правильная подача – попса ведь и так включает в себя саморекламу. У нас такое странное общество – всем интересно, что же происходит там, на Западе или, скажем, в России… Столько экспертов, которые в курсе всего, что «там», но почти никто не знает о том, что творится «здесь» – вот в чем проблема. Поэтому задача нашего искусства – популяризировать себя, интегрироваться в культурные процессы Европы и мира. Ну да, кто-то иногда выезжает на какой-то фестиваль, пытается пробиться собственными силами, иногда жалкими потугами, но на самом деле наша страна абсолютно не представлена – мы отрезаны от мира. И вот с этим нужно что‑то делать и методами пира в том числе.

Остап Ступка. Интервью

Ваше самое ценное арт-приобретение? Что и за сколько?
У меня их много – я коллекционирую живопись – картины современных украинских художников. Но если бы они были слишком дорогими, я бы их не купил. (Смеется.) Выделить из этого что-то одно, жемчужину коллекции, я не могу – все исключительно достойные художники, хорошие работы. У меня есть парочка старых картин, а некоторые вещи достались мне по наследству от отца – работы, которые ему дарили. Например, небольшая картина Виктора Зарецкого, кажется, 90 года. В каком-то смысле ее можно считать самой ценной, потому что автор был классиком живописи еще при жизни.

Почему и за что мы так любим грустные песни? В Вашем рейтинге арт-симпатий больше минора или мажора?
Не знаю… Минор-мажор – все должно быть равномерно и гармонично. Я, например, рок‑н‑рольщик в душе. Сейчас я снова вернулся к виниловым пластинкам – слушаю старые вещи, ностальгические блюзы, некоторые композиции 70-80-х годов даже пробивают на слезу. (Смеется.) Современную музыку я тоже люблю – избранных украинских исполнителей, клубные вариации. В принципе, диапазон моих интересов – от Led Zeppelin до классики. И еще мне нравятся старые фильмы! Из новинок кино в последнее время встречается очень мало достойных, какими бы хотелось пополнить свою коллекцию.

В человеке должен быть элемент вольности – так считает Земфира. Без чего, по Вашему мнению, невозможен творец?
Наверное, она говорила о какой-то вольности на грани… Да, я допускаю элемент эпатирования, хождения по лезвию бритвы – мне это нравится. Искусство на грани – нестандартный подход к решению жанровой структуры произведения, будь то музыка, спектакль или кино – это всегда интересно. Такой элемент должен обязательно присутствовать, когда ставишь новый спектакль по старой пьесе – нужно уметь по‑новому открывать давно известные вещи.

Говорят, красота спасет мир. А что и кого спасает искусство?
На самом деле искусство не решает вопросов – оно их задает. И никогда на них не отвечает. Человек должен выйти из галереи, из театра после просмотра спектакля, после симфонического или современного концерта под впечатлением от того, что ему посредством искусства задан вопрос – о жизни или о смерти, о бытии или о каких-то глобальных вещах. Тогда он снова придет – за впечатлением. И в таком случае в театре, конечно, многое зависит от постановки, от состава артистов, от костюмов, музыки, света – от множества составляющих элементов. Поэтому, я уверен, что у искусства есть шансы спасать мир хотя бы от скуки. (Смеется.)

Каждый Ваш день – часть бесконечного и самого главного арт-произведения. Что Вы делаете для того, чтобы придать ему больше ярких красок?
Смотрю авторское кино, читаю книги, путешествую – то есть множество позитивных вещей, которые может делать человек, желающий находиться в здравом уме и в гармонии со своей собственной душой – чтобы быть красивым не только снаружи, а и внутри. Об этом когда-то давно говорил сам Сковорода. Если ты умеешь красиво одевать свое тело – будь добр, не забудь и про душу, которая также должна быть красивой.
Я, например, не считаю, что акулы в формалине – это искусство. Провокация, способ заработать деньги, эпатаж – да, но не искусство! Что, казалось бы, может быть проще: налил формалина, засунул туда акулу, удивил этим кого-то и получил миллион – и ты уже самый известный в мире художник. Ну не мое это… Какие-то нелепые инсталляции с пластмассовыми бутылками в PinchukArtCentre… Конечно, там бывают неплохие работы, но слишком уж много мусора, от которого хочется избавиться – современный мир и без того сильно засоряет мозги и душу… Нужно отличать настоящее от ненастоящего. А чтобы этому научиться, нужно иметь некоторые знания и, в каком‑то смысле, нюх. В том же шоу‑бизнесе тоже, к счастью, появляются элементы искусства. Есть настоящие монстры, делающие концерты, которые просто любо‑дорого смотретьслушать. Но в основном акценты как-то сместились – на экране все голые, все поют какую-то фигню «поцелуй меня – и я поцелую тебя»… Хочется чего-то более серьезного. Никто почему-то не делает срез нашей жизни изнутри. А настоящее искусство должно заниматься именно этим. Вот, как бекон разрезают, и в этой прослойке видно – где сало, где мясо… Нужно научиться отделять шелуху от зерен, хотя это очень сложно, и не каждому дано. Искусство должно быть живым, и рождаться оно должно естественным путем. А фальш, пластмасса, подмена – это не искусство. Z

Интервью: Юлия Бойко

Top

Присоединяйтесь к Zefir.ua
в социальных сетях