Читайте на Zefir.ua

От простого до сложного

От простого до сложного

Если бы не «шуровские» аранжировки, Артемий Троицкий так и не сделал бы свой первый комплимент Земфире – о том, что в альбоме «Спасибо», наконец, появилась музыка. Лучшая, по мнению многих критиков, пластинка «Океана Ельзи» «Модель» без ДМИТРИЯ ШУРОВА тоже была бы другой, как и музыка Esthetic Education. Сольный дебют Pianoбой состоялся ровно год назад – «Простые вещи» можно считать первым в СНГ альбомом в жанре пиано-рок, а уже скоро выйдет макси-сингл, в котором можно будет услышать новый Pianoбой – шесть композиций в минималистичном стиле: клавиши, барабаны и бас. На днях ожидается премьера второй, немультяшной, версии клипа на песню «Бандерлоги», и, кстати, второй альбом Pianoбой почти готов…

От простого до сложного

Z: Что для Вас сложно?
Дмитрий Шуров: Реализовывать идеи. Идея приходит, как искра – это моментальное событие, прилив чувств, ты словно с головой окунаешься в адреналин. Как-то Бьорк хорошо сказала: «Когда я делаю альбом, каждое утро просыпаюсь в ужасе от того, что мир рухнет, и я его не закончу. Или на мой дом упадет метеорит, и все рукописи, картины, все мои идеи песен исчезнут, или я их забуду». Звучит, как глупая паранойя, но это так – чтобы воплотить задуманное в реальность, творческий человек ломает головой стены. Он должен иметь мощный внутренний стержень. Многие хотят помочь, но гораздо больше тех, кто говорит: «А зачем это нужно?! Пусть он лучше играет на пианино! В этой стране музыка никому не нужна! На каком языке? На русском?! Пусть тогда едет в Россию!». Люди закрыты к новому – сначала все отрицают, а через три года вдруг начинают это любить, и тогда рецензии приобретают совершенно другой характер. Музыка – это не то, что можно съесть или перепродать, а сейчас, когда пластинки и диски стали роскошью для меломанов – тем более. В то же время это самый быстрый способ подтолкнуть человека к лучшей жизни. Всегда восхищался людьми, доводящими до ума свои идеи, такими как Мишель Гондри – в апрельском «Zефире» есть анонс его нового фильма.

Z: «Простые вещи» – это своего рода взгляд изнутри, а по первым песням второй пластинки ощущается, что источник ее вдохновения – во внешнем мире. В чем разница между снаружи и внутри?
Д.Ш.: Если первый альбом – это множество инструментов, аранжировок, живых музыкантов, нестандартных решений и буйства красок, то второй прост, как часы – барабан, пианино, басовый риф и голос, в нем больше слов, которые стали рождаться раньше, чем музыка, менее мелодичный вокал и больше клавиш. В «Простых вещах» не было никакой подоплеки, желания изменить мир или начать революцию, цели, к которой стремятся девятиклассники, создающие свой первый коллектив – это были в чистом виде эмоции. Основная часть нового альбома вышла очень энергичной и социальной – он будет состоять из песен с более четким посылом, вдохновленных в меньшей степени тем, что происходит внутри меня, в большей – тем, что вокруг. Новые вещи громче, агрессивнее, минималистичнее. Песню «Зомби», к примеру, мы впервые исполнили экспромтом в Москве. Она была не совсем готова, но сложилась особенная атмосфера: День города, Поклонная гора, которая всегда была местом исторически важных событий, куча милиции – и меня будто черт дернул ее сыграть. «Зомби из нас хотят сделать, зомби стоят у руля системы, зомби – это когда ты живой снаружи, а внутри, копнешь глубже – там мертвые души». К нам сразу потянулись товарищи в погонах и буквально держали руку на звукорежиссерском пульте. (Смеется.) Наверное, ждали от нас каких‑то лозунгов… «Бандерлоги», которую мы также играем на концертах, в основном воспринимают как социальную сатиру, возможно, из-за фразы «кто-то гадит в золотой горшок». Но, по-моему, это еще мягко сказано – иногда, выходя из подъезда своего дома, мне хочется употреблять более жесткие выражения. «Простые вещи» – это отряд веселых и жизнерадостных людей, три тысячи человек, бегущих по полю. Название второй пластинки я пока не объявляю, но, мне кажется, ее можно будет сравнить с современным военным летательным аппаратом – она сможет преодолевать пространство на больших скоростях.

Z: Советский океанограф Слава Курилов прыгнул за борт круизного лайнера в океан и три дня плыл до берега – он бежал из страны, в которой не был по‑настоящему свободным. Вам приходится сражаться за свободу?
Д.Ш.: Человек постоянно совершает поступки. Иногда они могут навредить его близким, поэтому тому, кто выбрал свободу, наверное, лучше быть одному. Свобода – дорогая штука, и она не для всех. Ради нее мне приходилось и с людьми навсегда расставаться, ломать свои и чужие планы, и даже посылать кого-то. Позитив жизни в том, что она все-таки выруливает к лучшему. Все это, конечно, избитые фразы, но очень верные – надо прислушиваться к себе и не идти вразрез со своими принципами. Одна из фундаментальных человеческих ценностей для меня – это свобода передвижений. Каждый раз, заполняя миграционную карту, я думаю, какая все-таки глупость и условность – границы.

От простого до сложного

Z: Границы и условности оставляют отпечатки на Вашем творчестве?
Д.Ш.: Летом, как раз после выхода «Простых вещей», на меня вдруг накатило… Юра Хусточка переехал во Францию, еще кто‑то – в Берлин. Людей становилось все меньше – песня «Зомби» об этом. Тогда я задумался – что здесь ловить? Может, тоже уехать? Хью Лори и Стивен Фрай в начале 90-х вели крутое юмористическое шоу на «Би-би-си». Однажды к ним в гости пришла девушка, и ее попросили немного рассказать о себе: «Я умная, красивая, элегантная, у меня хороший вкус, я обаятельна, богата, успешна…» – «Так в чем же Ваша проблема?» – «Я страдаю от низкой самооценки». (Смеется.) Вот и я про себя думаю: я умный, воспитанный, талантливый, у меня феноменальная память… Я могу за два часа выучить программу артиста и сыграть ее вечером на концерте, как это было вчера с Земфирой. Мы не играли вместе два-три года, встретились на репетиции, и в итоге вместо двух песен я сыграл девять. Я мог бы состояться в Америке или в Париже, городе мюзиклов, которые я тоже пишу. Но разве можно расстаться со страной, которая дает тебе «бензин»? Довлатов, который жутко мучился в Питере, как и везде, где он жил, вечно с кем-то ругался, его сажали, не печатали, уехав, мог писать только о России. Здесь у меня еще есть незаконченные дела, и это позволяет смотреть философски на многие вещи.

Z: Чем может удивить человек с феноменальной памятью?
Д.Ш.: В этом вопросе я, как Шерлок Холмс – не люблю забивать голову лишним. Моя голова – чердак, и напихивать его хламом не стоит. Современный мир общается на языке фотожаб и мемов, в основном благодаря доступным планшетам, таким как findbest.net/planshety-goclever-tab-m703g-p.html, за день на голову падает куча абсолютно ненужной информации, которая, по сути, не что иное, как взгляды каких-то людей от нечего делать. Есть отличный фильм «Боже, благослови Америку!», в нем диалоги из разряда: «Я сегодня увидел то-то и то‑то, а ты видел это?» – «Нет, я не видел…». Люди общаются между собой словами других людей о том, что они видели или слышали – и больше ни о чем! Фактически, все живут в рамках одного информационного пространства, по‑моему, это так поверхностно. Я стараюсь использовать свою память по назначению и жду момента, когда у меня будет больше возможностей воспользоваться этими преимуществами. Музыкант не должен ограничиваться одним проектом. Как можно по 10 лет играть в одной группе?! Мне больше импонируют такие, как Джек Уайт, который в последнее время создает по три группы в год – собирает новых людей, делает с ними альбом, они его играют, после чего радостно прощаются и расходятся. У этого человека шило в одном месте! Я тоже хочу три проекта и три тура в год. Поэтому хорошая память, здоровье и желание что-то делать имеют значение.

Z: Как отключить мозг? Ведь чтобы придумать песню, он должен работать, а чтобы ее написать – отключиться.
Д.Ш.: Когда мозг включается, отключить его практически нереально! Для этого нужно вывести себя из равновесия, испытать сильный стресс. Вообще человеческое тело и душа имеют все что нужно. В прошлом году я впервые начал заниматься спортом и узнал от своего тренера много интересного. Например, про микромышцы. Наши основные мышцы двигают палец, а микромышцы двигают мышцы, которые двигают палец. Почти всю жизнь они бездействуют, включаясь только в экстремальных ситуациях. К примеру, в момент падения на льду, когда человек ведет себя непредсказуемо – они пытаются выровнять его любым способом. При отжимании на мячах включаются микромышцы, которые стабилизируют руки. Потом они очень болят – такая крепатура даже не снилась тем, кто просто ходит в тренажерный зал. Эти ресурсы активизируются, когда человеку нечего терять, либо он счастлив настолько, что, как говорят, часов не наблюдает. В комфортном состоянии можно написать песню в лучшем случае для радио лаундж, а чтобы написать действительно хорошую песню, нужно другое состояние. Чтобы отключать мозг, следует выбирать сложные пути. Самое ужасное для творческого человека – состояние равновесия, счастье – это конец. Всю жизнь ты к этому стремишься, но правда суровая – счастье, скорее, навредит, чем поможет.

От простого до сложного

Z: Как Вы жили 30 лет без спорта?
Д.Ш.: Все началось с бассейна. Я купил карточку в спортзал и обнаружил кучу интересных вещей, названий которых я раньше даже не слышал. Йога – самое попсовое из того, что можно представить. Меня прельщает нестандартный спорт – упражнения на ремнях, на мячах, но я не могу долго заниматься одним и тем же. Также я быстро понял, что спорт несовместим с выпивкой – нельзя больше пить по бутылке вина в день, поэтому приходится выбирать. Лучший спорт для меня – это, конечно, гастроли. Встал в шесть утра, умылся, сел в машину, поехал в аэропорт, потаскал инструменты (клавиши весят 26,5 кг без кофра, в кофре – 30), поднял-поставил, загрузил багаж, сел в самолет (высота 11 тысяч метров – тоже испытание для организма), прилетел, интервью-репетиция-концерт. День длится 20 часов – это круче любых спортклубов.

Z: Басисты – тихони, солисты – маньяки, а вокалистов нужно беречь. Выходит, Вас тоже нужно беречь, ведь теперь Вы поете?
Д.Ш.: Безусловно! Вокалистом быть классно, но не таким, как я, который еще и на пианино играет. Вокалист берет с собой в тур только микрофон, а я таскаю огромный рюкзак. Технологии развиваются, техника уменьшаются в размере, а мой рюкзак с каждым годом только растет – сейчас он весит 20 кг. Плюс клавиши (30 кг), еще я вожу с собой концертный костюм. При этом вокалист поет всем телом, поэтому организм очень зависим – можно попасть во время перелета в грозу и потерять голос. Раньше я никогда не болел, в лучшем случае – привезенной из Африки малярией, не знал ни ангин, ни воспалений легких, ни хронических тонзиллитов, никаких проблем с горлом. Они появились после того, как я запел, начал дышать правильно и расширять легкие. По жизни я не очень разговорчивый человек и раньше в основном молчал, а тут приходится постоянно открывать рот. Слег с воспалением легких в декабре. Пианистом мог играть в любом состоянии – достаточно было просто стоять на ногах или хотя бы ровно сидеть, а чтобы привести в тонус голосовые связки, без инъекций никак – это больно и вызывает кучу побочных эффектов. Мик Джаггер, Земфира, Вакарчук – все на фониатрах и с врачами. Я теперь тоже приобщаюсь. Как говорит мой друг Андрей Хлывнюк из группы «Бумбокс»: «Вот за это, Димон, нам и платят больше». (Смеется.)

Z: Лев Шуров тоже поет. Сейчас Вы помогаете ему записывать детский рок‑альбом. Интересно, как это – детский рок?
Д.Ш.: Это взгляд на мир глазами ребенка. Сидим иногда на даче, и у нас возникает разговор из разряда: «Сынок, иди спать» – «А ты чего тут сидишь? Сам лучше иди, а я еще в интернете посижу». Так из диалога о том, что нам, родителям, просто неприлично так поступать, рождается песня «Неприлично» – о борьбе за равенство. Еще он долго мне рассказывал про Марс, и мы придумали историю про наших космонавтов, которые, прилетев туда, ожидали увидеть нежилое пространство, а оказалась, что там полно марсиан – так планеты подружились, и марсиане прилетали в гости на Землю. (Смеется.) Ему нравится не только рок. В последнее время активно слушает новый альбом Эминема и тоже пишет втихаря социальные хип-хопы про бандитов и президента. (Смеется.).

От простого до сложного

Z: Как правило, родственники, особенно в делах, стараются держаться друг от друга подальше… Pianoбой – это семейный бизнес?
Д.Ш.: Да. Мне повезло – это исключение из правил. Наверное, секрет в том, что все мы независимые личности. Мы общаемся, дружим, многое делаем вместе, но каждый из нас свободен – друг без друга мы сможем прекрасно прожить. Это тот самый случай, когда люди вместе не потому, что надо, а потому, что хочется. Когда я пишу на украинском, как в случае с песней «Літак» – советуюсь с мамой, она у меня преподаватель и язык знает в совершенстве, если на русском – с папой, потому что он поэт. Сестра играет со мной в группе и воплощает все идеи, рожденные в моей голове. В одной песне может одновременно играть на органе, гитаре, тамбурине и петь. Кого бы я еще мог подвигнуть на такое? Вообще музыканты в Pianoбой выполняют множество функций. В одной из песен нового альбома Лев будет читать рэп, а в другой выступит в качестве вокалиста. В первом альбоме, кстати, он уже пел – в «Хромосоме». Вот и все мои родственники. Их мало, к сожалению. Если бы родители сподобились родить еще парочку – мы бы создали группу «Де Шуровс», и не было бы никаких проблем. (Смеется.) А так приходится откладывать многие проекты. Например, оперу «Лев и Лея» – раз в неделю я открываю какие-то записи, чтобы освежить ее в памяти, для меня это непрерывный процесс. После выхода альбома я очень хочу воплотить вместе с сестрой одну свою идею – необычный музыкальный сет в стиле арт на двоих. Я изобрел несколько музыкальных инструментов – из песка, из осколков стекла… Представьте: сцена, полностью заставленная инструментами, и на ней всего два человека, которые всем этим управляют – как будто детская песочница, в которой мы – дети, играющие игрушками…

Z: Сейчас Вы просыпаетесь со странными мыслями, как Бьорк, пишущая альбом?
Д.Ш.: Были периоды, когда мне хотелось просыпаться с установкой: «я самурай, сегодня последний день моей жизни, и я буду соответственно себя вести». Но реальные мысли совсем не об этом, а о том, как не хочется вставать. Извечная дилемма – хочется быть самураем, а на деле ты всего лишь человек. Сейчас у меня нет никаких мыслей – я просыпаюсь, одеваюсь и сразу куда-то еду. (Смеется.) Иногда встаю, так и не ложившись, и думаю: «как классно было бы поспать».

Z: Что для Вас – вкус жизни?
Д.Ш.: Вкус сегодняшнего дня. Z

Фото: Пресс-служба Pianoбой
Интервью: Юлия Бойко

Top

Присоединяйтесь к Zefir.ua
в социальных сетях