Читайте на Zefir.ua

Жизнь дороже, чем смысл жизни

Жизнь дороже, чем смысл жизни

Ему скучно и стыдно быть персонажем глянцевого журнала. Потому что ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ играл в «Куклы», сочиняя самое интересное ток-шоу. Некукольные персонажи ему угрожали и соблазняли миллионом долларов за создание телеобраза – так Шендерович-поэт безнадежно увлекся политикой. Говорят, что внутри у него идеи, Мандельштам с Бродским и джаз. А еще он как в 22 года мечтает изменить мир. Словом, для него бумага ценнее людей, потому что она долго терпеть не будет. По Толстому это называется «энергией заблуждения» – то, что есть у писателей, которые верят в демократию и человечество.

Жизнь дороже, чем смысл жизни

Z: Рассмешить куда сложнее, чем разжалобить, уж Вы-то знаете. Не зря говорят: «Скажи мне, над чем ты смеешься, и я скажу, кто ты». Что может рассмешить Шендеровича?
Виктор Шендерович: Вообще, говорят, что я очень смешливый… Но мне, наверное, будет проще начать с того, что никогда меня не рассмешит примитивный юмор. Помните, как у Шварца в «Голом короле» – шут без труда может развеселить короля историей про маляра, который, поскользнувшись, облил старушку краской. Такого рода юмор точно не для меня. Мне нравится парадоксальный ход мысли, со вкусом построенная или музыкальная фраза… Парадоксальный юмор, юмор мысли и интеллекта – пожалуй, как раз то, что мне нужно.

Z: Вы принципиально не именуете себя писателем… Чем писатель отличается от литератора, и за какое свое произведение Вы все-таки позволили бы так себя называть?
В.Ш.: «Человечество избавилось бы от половины своих несчастий, если бы договорилось о значении слов», – сказал однажды Декарт. Здесь дело не в принципе. Традиционно в русском языке «писатель» – это учитель жизни, нечто очень торжественное, обязывающее – не просто ремесло, которое кормит (и уж совсем не то, что «беллетрист» во Франции). Я, конечно, опасаюсь этой торжественности. Публицистика, журналистика, пьесы, рассказы… Я зарабатываю на жизнь по-разному, раньше работал на строительную компанию http://richbud.com.ua/, сейчас сменил сферу деятельности, но все эти сферы работы объединяет общее средство – внимание к тому, что ты делаешь. В моем случае «литератор» – очень точное слово, так как все, что я делаю – это литературный труд. Относительно текстов, то без кокетства и ложной скромности полагаю, что у меня все-таки найдется несколько вещей, за которые не придется краснеть перед потомками. Но рассуждать об этом не мне…

Z: Достоевский однажды сказал: «Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни», а Вы в одной из своих миниатюр добавили: «Смысл жизни в самой
жизни». Что Вы больше всего любите в жизни?

В.Ш.: Я много чего люблю! Примерно как в «Денискиных рассказах» – «Что любит Мишка, и что люблю я». Для меня как минимум три вещи символизируют предвкушение счастья: джаз, футбол, общение со штучными людьми (на интересных личностей мне всегда везло)… Ну и, конечно, женщины, само присутствие которых, можно сказать, озонирует действительность – с ними легче дышать. И, кстати, замечательная цитата Достоевского! Я раньше никогда ее не слышал, но у меня есть миниатюра про ангела – как раз о том, что «жизнь дороже смысла».

Жизнь дороже, чем смысл жизни

Z: «Социальная антропология» – Ваша дочь выбрала необычный профиль в РГГУ и теперь, очевидно, может поведать немало интересного о человечестве. Какой из ее рассказов Вас особенно впечатлил?
В.Ш.: Между прочим, Валентина – первый человек в нашей семье, получивший системное гуманитарное образование. И она действительно может много чего рассказать. Пожалуй, главная мысль, которую я от нее услышал (хотя, наверное, мог бы дойти и собственным умом), опровергает любое разделение цивилизации на уровни развития! По законам научной антропологии европеецне «ниже» и не «выше» зулуса или пигмея – это просто разные способы жизни, по-своему уникальные. Моя дочь –полонистка, и одна из моих любимых историй – история о том, как она во время полевых работ под Познанью своими вопросами об идентификации разбередила старые раны, и группа немолодых поляков, чтобы раскрепоститься, пела «Пусть всегда будет солнце» на русском, вспоминая советскую молодость. А один из поляков (единственный, кто не подпевал) мрачно обронил: «А я по-русски знаю только одну фразу: «Я не выучил домашнее задание».

Z: В книге «Не люблю народ» Вы пишете: «Народ присваивает себе гениев» – это плохо или хорошо, и кого Вы могли бы назвать современным гением?
В.Ш.: Хорошо, когда народ «растворяет» в себе гения, когда я, например, становлюсь чуточку лучше от того, что читаю Чехова или слушаю Рахманинова. Но «растворить» и «присвоить» – это разные вещи. Миллионы людей почему-то гордятся тем, что они и Толстой принадлежат к одному народу. Но в этом нет никаких оснований для гордости! Мы все уже давно другая цивилизация, да и народные кумиры нередко оказывались униженными и гонимыми при жизни. Теперь приезжаешь во Флоренцию: вот тебе и памятник Данте, и экскурсии, а ведь когда-то он был вынужден бежать из этого города. Сократ, Томас Манн… многие, подверженные травле, в результате становились гордостью нации. Поэтому давайте растворяться в гениях, а не гордиться! Мой список гениев – это, конечно, и Пушкин, и Чехов, и Толстой, и Чайковский с Рахманиновым, если дело касается музыки.

Z: Вы как-то сказали, что стремитесь побороть свое истерическое отношение к реальности и обрести философское равновесие. Удается?
В.Ш.: Здесь важно определиться с самой постановкой вопроса. Дело не в том, что мы вынуждены принять позицию «все сущее разумно», просто есть вещи, которые не очень от нас зависят и которые лучше просто принять, как климат или погоду. Это не значит, что нужно смириться с безобразием или не бороться за справедливость, а что все мы должны понять – все это не сегодня появилось и не завтра исчезнет.

Z: Что для Вас – вкус жизни?
В.Ш.: Свобода! Как показывает опыт, я абсолютно не умею делать то, чего не хочу, зато у меня иногда получается там, где мне сильно хочется.
Поэтому для меня свобода – это сверхценность. Чего и всем желаю! Z

Интервью: Юлия Бойко
Фото: Юрий Терко

Top

Присоединяйтесь к Zefir.ua
в социальных сетях