Читайте на Zefir.ua

Куда приводят мечты

«Даже самое маленькое существо может изменить ход истории», – предрекла Галадриэль в саге «Властелин колец» Толкиена. Можно представить сколь тогда велики возможности красивой женщины! Пятнадцать лет назад в украинском телеэфире появилась молодая, взбалмошная, очаровательная и острая на язык хохотушка, имя которой сразу запомнилось всем – МАША ЕФРОСИНИНА.

Куда приводят мечты

Напряженные годы работы над собой и своим имиджем превратили энергичную и целеустремленную телеведущую в элегантную, утонченную, изящную красивицу-звезду, без которой не обходилось ни одно событие. Она была везде, и ей были рады все. На сегодняшний день Маша – самая трудолюбивая украинская звезда, на ее счету более 20 проектов, к ней прислушиваются и на нее равняются миллионы украинок.

Куда приводят мечты

Z: «…Значит, нужные книги ты в детстве читал» – цитата из «Баллады о борьбе» Владимира Высоцкого. Какие они, нужные книги?
Маша Ефросинина: Книги, которые формируют личность и мировоззрение. Для меня таковыми стали произведения классической литературы. Я прочла практически всю классику. Чтение – один из главнейших элементов интеллектуального развития человека, знать отечественную и зарубежную классику, знакомиться с современной литературой – это как сейчас уметь пользоваться интернетом. (Смеется.)

Z: А что Вы сейчас читаете?
М.Е.: Сейчас на моей полочке стоят две книги: одна из страшно насоветованных новинок – роман «Ночной цирк» Эрин Моргенштерн, а вторая – «Кино между адом и раем» известного режиссера Александра Митты. Хочу немножечко подразобраться в классической драматургии: она ведь лежит в основе всех важных проек-тов – как кино, так и телевизионных.

Z: Вы – настоящая женщина и мать очаровательной дочери. Как, по Вашему мнению, правильно воспитывать дочь, чтобы она выросла настоящей женщиной?
М.Е.: Вы знаете, я вот уже 10 лет ищу ответ на этот вопрос. У меня нет рецепта. Больше опасений, что я что-то сделаю не так. Назову несколько принципов, отчасти почерпнутых из детства. Во-первых, несмотря на то, что я много наблюдала за отношениями между родителями и детьми в других семьях, анализировала и читала специальную литературу, модель моих взаимоотношений с мамой для меня по-прежнему остается образцовой. Мы всегда были подругами, и я испытывала острейшую необходимость поделиться с ней своими переживаниями. А мама, какой бы ни была уставшей и занятой (напомню, я росла в советское время), всем своим видом показывала: история о том, как Сашка бросил в меня камень – самая важная для нее в этот вечер. А если у вас мальчик, то нужно внимательно выслушать его историю, пускай она даже будет о фреоне с герметиком и индикатором утечки, смеется, нужно что-то подсказать и поддержать его. Поэтому обязательно необходимо прислушиваться к тому, что хочет рассказать Вам ребенок, и всякий раз задаваться вопросом: по-прежнему ли Вы ему друг? Во-вторых, искренность и терпение в общении. Нана с самого рождения дала нам понять, что она полноправный член общества и, уж тем более, член нашей семьи, и не приемлет никаких уси-пуси. Мы с ней все время разговаривали на равных. Со стороны это, наверное, выглядело очень забавно, когда крохе пытаешься объяснить последствия ее поступков. Да, на такие объяснения тратишь больше времени и сил. Гораздо проще сказать «нельзя» и отправить играть на iPad’е или того хуже – дать подзатыльник. Больше всего я боюсь именно последнего. Мама, это лучший радар детектор который только может быть у ребенка и мне кажется, что вместе с этим подзатыльником ты в принципе отсекаешь у ребенка необходимость в маме.

Z: Ада Роговцева в одном из своих недавних интервью сказала, что детей и внуков нужно не «виховувати, а викохувати».
М.Е.: Я за «викохувати». Любовь – это очень серьезная оберегающая сила! А на примере моей мамы я убедилась, что к внукам относятся совсем иначе, чем к детям. Моя строгая, властная и всемогущая мама, которая всегда и все умела объяснить и решить любую проблему, превращается в лужицу при виде Наночки и Варюши (дочки младшей сестры Лизы. – Прим. ред.). Она абсолютно все им позволяет. Для нее нет запретов: «Мама, это нельзя!»
На что она отвечает: «Это тебе нельзя, а мне можно». С внуками, наверное, мы позволяем не контролировать себя. Получается, что бабушки с дедушками балуют внуков, прежде всего, для себя любимых, а те и рады.

Куда приводят мечты

Z: В мае у Вас юбилей – 35 лет. Красивая цифра. Нравится ли Вам она?
М.Е.: У меня на столике стоит фотография, на которой мне 21 год. Прекрасная толстая девочка. Сейчас я себе нравлюсь намного больше. Я довольна, что сбросила балласт не присущих мне некомфортных лишних килограммов, который таскала на себе. Было очень трудно. Все-таки книги – это, наверное, не все что готовит нас в детстве к взрослой жизни. Еще одно мое обращение к родителям: я знаю, это очень сложно сделать, и я сама не представляю, смогу ли, но ребенка необходимо поставить лицом к лицу с правдой жизни. Хотя я сама из тех мамаш, которые носятся с пуховой периной. (Смеется.) Я к взрослой жизни, к сожалению, была совсем не готова. А что касается возраста, то именно он придает нам такую важную черту характера, как уверенность в себе, и понимание того, как следует поступать. Даже если видишь, что делаешь неправильно, ты, по крайней мере, это осознаешь.

Z: Есть выражение «красиво стареть». А Вы красиво взрослеете. Вам нравится взрослеть?
М.Е.: Мне нравится взрослеть, пока я не вижу признаков старения. (Смеется.)

Z: Сколько лет Вам внутри?
М.Е.: Мне очень нравилось мое состояние в 30 лет. В этом возрасте я была молодой мамой смешного хорошенького карапуза и опытным профессионалом в своем деле. Я почувствовала острую необходимость не врать себе, заниматься только тем, чем хочу, общаться с теми, с кем хочу. Я позволила себе стать внутренне свободным человеком. Это было для меня в новинку. Я это состояние для себя зафиксировала. Как-то мне попалось высказывание одной женщины, к сожалению, забыла имя: «После того как мне исполнилось 30 лет, каждые следующие 5 лет проходят как один год». (Смеется.)

Z: Готовы ли Вы подвести промежуточные итоги и сказать: «Да, я достигла того, о чем мечтала»?
М.Е.: Я стала более цельным человеком. Я помню себя сразу после приезда в Киев. Помню свои 20. Помню свои 25. Я помню ощущение, что под ногами не земля, а такое болотце. Сейчас я чувствую под ногами бетон, хотя его, конечно, кое-где еще нужно подравнять. Я стала понимать, что внутренняя борьба и переживания не всегда разрушительны. Я стала серьезнее. Почитайте мои интервью, которые я давала в 20 и 25 лет.
Я говорю уже не так, рассуждаю не так, как Маша-улыбаша, которая все обращала в шутку. Теперь умение с легкостью ко всему относиться стало не внешним проявлением, а внутренним состоянием. А вот внешне я стала более серьезным человеком, и мне даже немного жаль той беззаботной веселости. Сейчас я живу очень насыщенной жизнью, и многие повороты и перевороты в ней я провоцирую сама и вполне сознательно – за свое счастье нужно бороться, его нужно заслуживать. Сегодня я мать 10-летней девочки. Это сложнее, чем быть матерью смешного карапуза. Мне нужно заложить в Нане надежный фундамент, на который она сможет опереться, чтобы удержаться в правильном душевном состоянии. Современное общество слишком активно и агрессивно, а детей сейчас так легко отвлечь и увлечь.

Z: Несколько лет назад в интервью «Zефиру» Вы поделились, что Киев встретил Вас не очень дружелюбно. Изменилось ли Ваше отношение к городу
за прошедшие годы?

М.Е.: Это одно из моих открытий в контексте Майдана. Мы пошли с Нанусиком положить цветы на улице Институтской. Я расплакалась. Там невозможно не плакать. И в тот момент меня пронзила боль еще и за разрушенный город. Не ожидала такого от себя. В том интервью я охарактеризовала свои отношения с Киевом, как товарищеско-рабочие. Столица дает мне прекрасную платформу для работы, место для жилья, возможность развиваться и чувствовать себя гражданином и членом общества, но отдыхаю я душой, путешествуя, наслаждаясь иными мирами и странами. Второе мое открытие во время Майдана – мне ни разу не захотелось куда-то убежать, уехать, переждать. Нет! Мне хотелось быть в Киеве. Мы ночевали по-прежнему дома в своей квартире, переживали все в непосредственной близости. Я знала, что мое место здесь, в этом городе. Смутные времена дают осознание истин, о которых ты никогда не задумывался.

Z: Изменили ли Вас последние месяцы?
М.Е.: Они во многом изменили мое отношение к вещам, которые я в себе то ли не открыла, то ли не считала нужным открывать. Я всегда говорила, что я аполитичный человек. И у меня всегда находилось простое объяснение: чтобы называть себя политически ответственным человеком, надо разбираться в политике. Я жила беззаботно, как все. Украина – мирная страна, а украинцы – нация, которая долго терпит, но потом как прорвет… В декабре во время штурма я поняла, что публичность, которая 15 лет наполняет и определяет мою жизнь, бессмысленна, если я не сумею распорядиться ею на пользу социуму. Я осознала это, когда получила первые письма: «Маша, где же Вы? Что же Вы молчите?» Я увидела, как многие мои коллеги попрятались, или сделали вид, что их нет в Киеве, и тогда ощутила страшную животную потребность говорить. Говорить то, что думаю. Без редакторов, без каких-то рациональных шагов, без страха. Публичные люди должны говорить, они могут быстрее активизировать общество. Их мнение важно для него. Так у меня сформировалась гражданская позиция. Я открыла в себе новые черты характера: во мне не оказалось понятного рабского страха: «что-то мне за это будет». Я не боюсь и не могу молчать – этого требует моя совесть и мой долг.

Z: Шотландский писатель конца XIX – начала XX века Комптон Маккензи считал, что «нынешним женщинам не составляет труда вести себя по-мужски; но им очень редко удается вести себя по-джентльменски». А Вы ведете себя по-мужски или по-джентльменски?
М.Е.: Хотя времена очень сильно изменились, но завоевывать и ухаживать за человеком противоположного пола, совершать героические поступки, то есть вести себя по-мужски, я считаю, по-прежнему должен мужчина. И мужчины нас, женщин, в такие моменты делают только сильнее. Когда я находилась дома с приболевшей Наной и ждала своего мужа во время штурма 10 декабря, а ни он, ни его друзья не отвечали на звонки, я столько передумала и пережила. Что я ему скажу, когда или дозвонюсь, или побегу и найду его, или дождусь дома? Первая мысль – кинуться на него в истерике и избить за все, что пережила в течение шести часов, сидя с телефоном, пультом и «Фейсбуком». Но все женское, эгоистичное, истеричное из меня улетучилось, когда я увидела, как за короткое время на защиту Майдана прибежало 20 тысяч человек. Я поняла, самая главная женская помощь мужчинам – это понять, что они мужчины, что они не могут не отстаивать свои права таким образом. Я женщина, и по-мужски я себя не веду. Вот по-джентльменски, думаю, да. Наш мир – это мир очень сильных людей. В очень многих сферах мы перестали делиться на мужчин и женщин – там, где ценится только твой профессионализм, характер и усердие. В работе я достаточно жесткий человек. Это та территория, где у меня есть очень серьезные оппоненты, противники, где я бьюсь, борюсь, отстаиваю собственное мнение и свою позицию. Там я немножко другая. Я жестче. Это по-мужски? Вряд ли. Это просто новая черта женщины-профессионала.

Куда приводят мечты

Z: Вы не раз говорили, что Вы трудоголик. Насколько жадный?
М.Е.: Да, я жаднющий трудоголик. (Смеется.) Мне нужна работа. Мне уже давно мало быть просто телеведущей, мне нужно продюсировать свои проекты. И хочется работать только с профессионалами, а с непрофессионалами я борюсь, бьюсь и не смиряюсь. И трачу много душевных сил на то, чтобы делать качественный продукт.

Z: Ваш проект этой весны называется «Сердца трех». А кто из героев одноименного фильма Вам больше нравился – Генри или Френсис?
М.Е.: Как же давно я его смотрела… Я помню, что мне нравился самый красивый. И мне страшно не нравилась главная героиня. Мне казалось, что на фоне двух талантливых актеров госпожа Хмельницкая смотрится совсем бездарно. Красивый и интеллигентный. Френсис? (Смеется.) Вспомнила, мы еще обсуждали, что он на Тимура похож. Владимир Шевельков актера зовут, по-моему.

Z: В чем суть нового шоу?
М.Е.: Люди посмотрели милейшую и совершенно потрясающую ненадуманную историю трех обычных девушек из народа, которые ищут себе партнера. Формула очень проста: наблюдаем со стороны, как развиваются отношения между впервые встретившимися парнем и девушкой. А лично для меня, не буду лукавить, это очередной эксперимент в профессиональном плане. Я здесь работала в реальном режиме. Не было сценариев, алгоритмов, предполагаемых исходов, прописанных текстов (с клише и заготовками работать всегда проще), все общение с девочками сводилось к моему самовыражению: мыслям, чувствам и эмоциям. Самое главное и самое сложное для меня было не стать навязчивой, отключить в себе телезвезду и включить женщину. В таких мелочах я и вижу для себя профессиональное развитие. Дьявол же в мелочах. (Смеется.)

Z: Какую пользу эта программа принесла зрителям?
М.Е.: Все просто. Мне уже обо всем доложили в письмах: «Спасибо, Маша. Мы посмотрели на себя со стороны». У всех женщин, когда они влюбляются, проблемы одинаковые, а вот поведение разное. «Сердца трех» как раз это и демонстрирует: узнаешь какие-то свои «косяки», свои неудачные эмоции, отталкивающие мужчин, свои фантазии, которые вовсе не совпадают с действительностью.

Z: А девушки стали подругами или конкурентками?
М.Е.: Девушки стали подругами, хотя впервые встретились на съемочной площадке. Но женская дружба – явление сложное. Мы предполагали, что если они увлекутся одними и теми же парнями – жди если не вражды, то напряженных отношений. Но девушки оказались такими разными, с таким разным видением мужчин и собственного счастья, что ребят быстро поделили без драки и ссор, что их и сплотило. Они стали обмениваться впечатлениями, советоваться. Так что женская дружба – был бы милый только твой. (Смеется.)

Z: Вы очень органично вжились в роль героини песни Bang, bang Нэнси Синатра. Вам она близка?
М.Е.: Bang, bang – вообще периодически состояние моей души. (Смеется.) Несколько лет назад я закачала сборник песен Нэнси Синатра. Я ее чувствую и слушаю только тогда, когда нахожусь в полном одиночестве. Ее творчество для меня – это единение с самой собой. Эту короткометражку сняли во время фотосессии для журнала «Vogue Украина». Когда увидела готовый видеоматериал, удивилась, насколько все-таки ребята меня прочувствовали. В 50-е меня погрузили, скорее всего, потому что люди ассоциируют меня с яркими красками, буйством эмоций, праздником, а эти годы – время таких закрытых аккуратненьких леди, очень-очень эмоциональных внутри.

Z: Вы не раз отмечали, что хотели бы играть в театре. О какой роли мечтаете?
М.Е.: У меня нет ответа на этот вопрос. Я не считаю себя профессиональной актрисой. Я так и осталась на уровне аматора, к моему величайшему сожалению. И если в ближайшее время моя роль меня не найдет, то, скорее всего, актерское искусство останется моей тайной печалью. Я настроена философски.

Z: Что для Вас вкус жизни?
М.Е.: Каждый раз, когда я читаю чей-то ответ на этот вопрос в журнале «Zефир», задумываюсь, что бы ответила я. (Смеется.) Вкус жизни для меня – это состояние любви. Я совершенно не могу жить без этого чувства. Мне нравится любить и быть любимой. Но это еще не все. Я люблю свою работу и проекты, которые создаю. Я люблю свое отражение в зеркале, люблю, когда у меня нет к себе претензий. Я люблю людей, которые наполняют мою жизнь. Состояние любви – оно всепоглощающее, оно должно меня будоражить, и тогда все мои вкусовые рецепторы работают четко. Z

Интервью: Юлия Найденко
Фото: Moi Sofism, из архива журнала «Zефир»

Top