Читайте на Zefir.ua

Трагедии Одессы – война в ретроспективе

Трагедии Одессы – война в ретроспективе

Интервью с Иваном Козленко, куратором программы украинских ретроспективных показов Одесского международного кинофестиваляРетроспектива украинского кино «Одесса в огне: оккупация/освобождение» необычна тем, что показывает события Второй Мировой с диаметрально противоположных точек зрения противоборствующих сторон. Агитационные короткометражки, художественные фильмы, действие которых происходит в оккупированной Одессе, наглядно демонстрируют, какой, так сказать, «пластичной» может быть реальность, когда люди всерьез берутся ее перекраивать. Куратор программы, генеральный директор Национального центра Александра Довженко Иван Козленко рассказал «Zефиру», как формировалась программа показов «Одесса в огне», каким видели мир пропагандисты, каким – режиссеры, стоявшие у истоков кинематографа. И в каком виде он предстанет нашим глазам.

Скажите, пожалуйста, в чем все же основная идея и особенности такой необычной, даже, возможно, провокационной программы ретроспективных показов в нынешнем году?
Иван Козленко: Интересны, на мой взгляд, даже не столько сами фильмы, сколько контекст, в котором они находятся. Формировалась программа ретроспективы сложно, в ходе продолжительной дискуссии, в которой принимали участие я, Алик Шпилюк (программный консультант фестиваля. – Прим. ред.) и Антельм Видо (программный директор. – Прим. ред.). Надо отметить, у нас была предварительная договоренность с Одесским кинофестивалем создать довольно тривиальную ретроспективу украинского режиссера Георгия Тасина, приуроченную к его 120-летнему юбилею. Но обстоятельства, в которых оказалась Украина, и в особенности Одесса, убедили нас, что игнорировать актуальность контекста неверно.
Я видел многие фильмы ретроспективы: «Одессу» Жана Лодса и, конечно же, довженковские кинохроники. Я пересмотрел «Жажду» Евгения Ташкова – там замечательная операторская работа Петра Тодоровского!

Трагедии Одессы – война в ретроспективе
Кадр из фильма «Жажда»

Но одним из интереснейших фильмов, кроме «Одессы в огне» Кармине Галлоне, ставшей заглавным фильмом ретроспективы, мне показался «Одесские каникулы» Юрия Петрова. Эту ленту 60-х годов практически никто не знает – она выпала из украинского канона, и не была вписана ни в общесоветский, ни в современный. Картина, очевидно, считалась посредственной, однако мне с точки зрения операторской работы, образности она показалось очень интересной.

Трагедии Одессы – война в ретроспективе
Кадр из фильма «Одесские канинкулы»

Ну и, наконец, «Одесса в огне», которая и замкнула всю визию этих фильмов. Этот фильм лежал у меня давно, и вот я решил его посмотреть. Ожидал увидеть тривиальную пропагандистскую агитку, а это оказалась милая мелодрама с примечательным музыкальным компонентом. Сюжет в целом довольно банален: румынская певица, очутившись на оккупированной Советским Союзом территории в Кишиневе, теряет ребенка, выясняет, что он очутился в Одессе, и решает ехать туда на поиски. Главная несообразность в фильме, что ребенок, якобы, попадает в какой-то лагерь, созданный большевикам для перевоспитания румынских детей в новых советских людей. Это, конечно, абсолютная мистификация, и ничего такого не существовало. Но меня захватил не столько сюжет, сколько визуальный ряд фильма. Он совсем иной и отличается от героизаторской манеры известных советских лент – как и видеоряд «Одесских каникул», кстати. Это фильмы, в центре которых человек, переживающий трагедию войны. Человек, который становится невольным свидетелем и жертвой обстоятельств, принуждающих его принимать решения, порой противоречащие «линии партии». Еще меня очень заинтересовала главная героиня фильма – ее сыграла европейская оперная дива межвоенного периода Мария Чеботарь, которая родилась в Кишиневе, пела в Австрии и была привлечена итальянцами для съемок «Одессы в огне». Профессия актрисы обязывает часто бывать в поездках за границей. Языковые проблемы обычно решались хорошей подготовкой перед поездкой. Это очень интересная история, которая в определенной мере отражает специфику Бессарабии и Одесского региона – полиэтничного, где происходили тектонические политические подвижки, жертвами которых становилось множество людей. Последним аргументом, убедившим меня в правильности подборки фильмов, стало совершенно мистическое совпадение: Мария Чеботарь играет в «Одессе в огне», а одну из героинь фильма «Одесские каникулы» исполнила Мариэлла Чеботаренко. (Cмеется.)

Трагедии Одессы – война в ретроспективе
Кадр из фильма «Одесса в огне»

Безусловно, когда все эти фильмы сложились в определенное единство, встал вопрос, как их концептуализировать? Мы хотели показать, что обстоятельства, в которых оказывается человек во время войны – это обстоятельства агрессивной пропагандистской агитационной политики. И мы сейчас как раз объекты, жертвы (а иногда – авторы и субъекты) пропаганды, вызванной конфликтом в Восточном регионе. Эта ретроспектива должна продемонстрировать, каким образом формируются сами механизмы пропаганды. Как создается образ врага, жертвы, победоносной войны. Где критерий этой победоносности – только ли в подписании врагом акта капитуляции? А число жертв победителей? Подзаголовок «оккупация/освобождение» также открывает поле для дискуссии: где заканчивается освобождение и начинается оккупация? Например, Красная армия освободила страны Восточной Европы от нацистов, но она же их и оккупировала. Имела ли Румыния историческое и политическое право называть оккупированные ею территории, ставшие губернаторством Транснистрия, «освобожденными»? Если еще можно поспорить относительно Бессарабии, то как быть с Одессой, Северным Причерноморьем, которые никогда в состав Румынии не входили? Тут множество параллелей с инвазией России, которая тоже легимитизирует свою агрессию, ссылаясь на восстановление исторической справедливости в отношении Крыма.
Мне кажется, мы должны выработать свою точку зрения, хотя бы частично разрушив идеологический фундамент, оставленный нам Советским Союзом. Потому что парадокс в том, что государство, построенное на лжи, распалось, но не уничтожена сама ложь, на которой его воздвигли.

Трагедии Одессы – война в ретроспективе
Кадр из фильма «Одесса»

Агитационное кино может быть, на Ваш взгляд, интересным с художественной точки зрения, или оно изначально ущербно?
И.К.: Безусловно, может. Но чтобы его художественную значимость оценить, необходимо «сменить оптику». Нам, людям, воспитанным в системе определенных представлений, очень сложно это сделать. И еще одна задача ретроспективы – спровоцировать некий сдвиг восприятия. Наши картины 20-х готов – сплошь агитфильмы. И даже «Земля» Довженко так и позиционировалась. И чтобы понять, насколько они художественно значимы, необходимо взглянул на них свежим взглядом. В своих проектах мы для этого, например, привлекали иностранных музыкантов, которые совсем по-другому расставляли акценты и делали упор на тех художественных элементах фильма, которые мы просто не замечали. Для создания декораций мы привлекаем профессионалов по части дизайна интерьера. Однажды, нам нужно создать декорацию комнаты, а именно спальни, мы обратились в компанию «Приват-Дизайн». Вот что у них получилось http://privat-designe.com.ua/spalni/, ребята так хорошо проделали свою работу, что теперь мы сотрудничаем на постоянной основе. Мне в свое время понадобилось двадцать пять раз пересмотреть «Землю», чтобы по-настоящему понять, насколько это величественное кино.
Первая реакция человека на агитационный фильм – безусловное отторжение. Но в агитационных фильмах очень значима историческая составляющая: это определенный артефакт эпохи. И есть, конечно, небесталанные фильмы – например, довженковские агитки 40-х: в них было много новаторских художественных решений. Скажем, компиляция хроникальных и постановочных сцен.

Трагедии Одессы – война в ретроспективе
Кадр из фильма «Земля»

Музыкальное сопровождение – действительно способ сменить акценты. «ДахаБраха», например, хоть и не иностранцы, но прекрасно справились с новой музыкой к «Земле». По какому принципу Вы подбираете исполнителей для реставрированных лент?
И.К.: Обычно волюнтаристским путем. (Смеется.) Что касается «Земли» и «ДахиБрахи», я сразу понял, что необходимо акцентировать некую аутентичную составляющую, которая перенесла бы фильм из разряда советских агиток в разряд фильмов украинских. И речь не об этнике, а скорее, о ментальных и мировоззренческих особенностях украинцев того времени: культе земли и прочем. Не представляю даже, кому еще можно было бы предложить эту работу. Марко Галаневич сказал, что это такая честь для них! Я боялся, что они не возьмутся, потому что работа, возможно, не их уровня, а они наоборот – боялись не соответствовать. Точно так же с «Хлебом» Николая Шпиковского и музыкой трио Port Mone – очень удачный опыт. Случались, конечно, и не столь удачные. Но в любом случае главной нашей задачей был эксперимент, который позволил бы взглянуть на агитационное кино под другим углом. Добыть из этой «руды» собственно художественные смыслы, а не политические и идеологические. Да, это непросто, но, думаю, следующим поколениям будет легче.

Трагедии Одессы – война в ретроспективе
Кадр из фильма «Хлеб»

У вас здесь мощный реставрационный центр. Пришлось повозиться с лентами, отобранными для ретроспективы, или они оказались в хорошем состоянии?
И.К.: Да, над «Землей» в свое время мы очень долго работали, а что касается фильмов ретроспективы, то они не нуждались в реставрации, кроме «Освобождения» Довженко. Но эта лента уже была восстановлена ранее. «Одесса в огне» предоставлена нам итальянцами в уже отреставрированном виде. Фильм Жана Лодса сейчас мы пробуем купить у россиян – его отыскали в архивах ГДР и потом передали России. «Жажда» и «Одесские каникулы» сохранились в очень хорошем качестве. Так получилось, что эта ретроспектива не строится на реставрационном принципе. Зато она, к слову, стала отличным поводом заполучить фильмы, которые иначе никогда бы к нам не попали. Многие из них необычайно интересны, как та же «Одесса» Лодса, найденная относительно недавно – в 90-х. А «Одесса в Огне» вообще обнаружена только в 2006 году. До того считалось, что все копии были уничтожены в 40-х, но, оказывается, в Италии сохранилась одна. Владельцы авторских прав на этот фильм сами выступили с инициативой передать цифровую копию нам на сохранение.

В истории кино есть удивительные находки подобные этой. Вспоминается, например, обнаружение полного варианта «Метрополиса». У Вас были подобные счастливые обретения?
И.К.: Украина, к сожалению, столько раз переживала войны, катаклизмы, что почти ничего не осталось. И советская политика тоже была направлена на уничтожение свидетельств истории: люди в первом-втором поколении еще что-то помнят, а дальше связь времен обрывается. Фильмы 20-х–30-х мы по большей части закупали в России, так как в 38-м все кино было вывезено из Украины в Госфильмофонд СССР. Разве что пара-другая старых триацетатных пленок, в том числе «Арсенал» Довженко, «Джальма» Арнольда Кордюма и «Хлеб» Николая Шпиковского. Сейчас они на киностудии Довженко, и вскоре должны быть переданы нам. Что касается иностранных – нашлись, например, два немецких учебных фильма «Люфтваффе» 44-го года. Еще целая коллекция американского просветительского кино, которую нам передала Киево-Могилянская академия – уникальная находка, которая попала к нам с какой-то американской военной базы. А года два тому мне позвонил из Британии Дэвид Робинсон, официальный биограф Чарли Чаплина, и сказал: «В Харькове продают старые пленки 10-х годов. Мы думали купить, но они в таком состоянии… старая нитропленка, легковоспламеняющаяся, сами понимаете…». Одним словом, их купили мы и до сих пор все не разобрали – они действительно в ужасном состоянии. То есть качество изображения прекрасное – нитропленка содержит много серебра и не выгорела. Но состояние самой пленки очень плохое. Мы уже идентифицировали несколько фильмов, там даже есть одна картина Мишеля Карре 1909 года – это теперь старейший фильм на аутентичном носителе из всех, хранящихся у нас. А так фильмы 20-х в нашем фонде все на новых триацетатных пленках, которые начали выпускать в 50-х и тогда же стали переносить на них фильмы с легковоспламеняющейся нитропленки. Кроме того, в прошлом году мы, наконец-то, купили фильм 1926 года «Тарас Трясило». Вернуть эту ленту в Украину было своеобразной idee fixe украинского киноистэблишмента. Ее обнаружил в 96-м во французской синематеке Любомир Госейко, которого пригласили идентифицировать фильм под названием «Татары». Он посмотрел его и говорит: «Татары?! Так это же казаки!». (Смеется) Потом он увидел на экране Амвросия Бучму, других актеров и определил, что это «Тарас Трясило» Петра Чардынина, считавшийся утраченным. И вот мы эту копию, наконец-то, выкупили. Это французская редакция, там французские интертитры, все перемонтировано, но, тем не менее, это значительная пусть не находка, но приобретение!

Трагедии Одессы – война в ретроспективе
Кадр из фильма «Тарас Трясило»

Кроме реставрации сейчас иногда делают ремастеринг картин, или, скажем, раскрашивают иногда черно-белые ленты. Как Вы к этому относитесь?
И.К.: Ну, колоризация – пагубный процесс. Всем давно известно, что черно-белое изображение формируется по собственным законам: свет, тени… колоризация только мешает. Ремастерингом мы не занимаемся, единственное, так иногда приглашаем режиссеров или операторов на реставрацию. Например, Роман Балаян смотрел у нас свои «Полеты во сне и наяву» на предмет цветобаланса. Цветные пленки все же выцветают. Он так, кстати, и остался недоволен результатом. Еще была громкая находка украинской фонограммы – фильма «За двумя зайцами». Точнее, ее подали как сенсацию, хотя на киностудии Довженко на самом деле лежала копия с украинской озвучкой. И кто-то из руководителей говорил, что непременно надо выпустить украинский вариант, но его так и не выпустили. В итоге, когда нам передавали мариупольский фильмофонд, мы приобрели около 40 украинских фильмов, которых у нас раньше не было, и в том числе черно-белую копию «Зайцев» с украинской фонограммой. И уже на основе двух копий мы сделали украинскую версию, которую показывали на «Молодости». Пришлось над ней потрудиться, потому что звуковые дорожки плохо сохранились.

Трагедии Одессы – война в ретроспективе
Кадр из фильма «За двумя зайцами»

Вы много работаете со старым кино. Не возникает порой ощущение, что режиссеры того времени – «богатыри», «не то, что нынешнее племя»? Что кинематограф что-то утратил?
И.К.: Возникает. Я редко смотрю современное кино, хотя вот сейчас еду в Канны и надеюсь там увидеть что-нибудь интересное. Возможно, должно пройти время, и мы осознаем, что нам дал в действительности нынешний кинематограф. Но, безусловно, ленты, созданные в период, когда формировался язык киноискусства, впечатляют больше, чем сделанные уже на основе этой «азбуки». Мы видим сам генезис киноязыка: сперва примитивные картины начала 20-х, среди которых только изредка появлялись шедевры Гриффита, Чаплина, а в 27-м уже картины, которые смотрятся совсем как современные. Это очень интересно – как кино находит само себя в 40-е годы, за которыми начинается французская «Новая волна». Появление специфики кино, которая уже не может быть переведена ни на какой иной художественный язык – это, конечно, очень захватывающе. Теперь мы не наблюдаем процесса формирования киноязыка – наверное, за редким исключением, вроде «Племени» Слабошпицкого, или, может быть, «Корпорации «Святые моторы»» Леоса Каракса, где есть попытки переосмысления языка кино. В прочих случаях приходится возлагать надежды на сюжет, на художественную форму – они могут иногда поразить, но ощущения рождения чего-то совершенно нового уже нет. А в этом и заключается магия старого кино.

Трагедии Одессы – война в ретроспективе
Кадр из фильма «Племя»

Трагедии Одессы – война в ретроспективе
Кадр из фильма «Корпорации «Святые моторы»»

Интервью: Юрий Грузин
Фото: Национальный центр Александра Довженко, кадры из фильмов

Top

Присоединяйтесь к Zefir.ua
в социальных сетях