Читайте на Zefir.ua

Интервью с главным героем фильма «Мина»

Интервью с главным героем фильма «Мина»

Жизнь как импровизацияЕсли Шекспир прав, и вся жизнь действительно театр, то, скорее, уж не традиционный, а театр импровизации: актеры играют свои роли, однако и свобода воли им также дана. Действительно, порой человеку случается угодить в тупик, вырваться из которого, кажется, не проще, чем герою древнегреческой трагедии – одолеть рок и пойти наперекор воле богов. Но и в самом безнадежном положении он обычно может сделать что-то, сценарием, казалось бы, непредусмотренное. Так случилось с Геной – главным героем короткометражного фильма «Мина», когда он наступил на мину, с которой уже не может сойти, чтобы не подорваться. Для сыгравшего его Вячеслава Никонорова импровизация – дело привычное. Ведь основное его место работы – «Черный квадрат» – именно театр импровизации.

Интервью с главным героем фильма «Мина»

Интервью с главным героем фильма «Мина»

Какой Вы видите импровизацию – похожей на старую итальянскую «комедию дель арте», на модные сейчас ролевые игры, или импровизация «Черного квадрата» – это нечто совеем иное?
Импровизация – это создание произведения в момент его исполнения. Она бывает разная: есть спектакли, где полностью «жесткий» текст, но мы все равно пять процентов импровизации туда да вставим! Есть структурная импровизация, когда я знаю, кто мой персонаж, где он находится и чего хочет, но текста реплик нет. А есть чистая импровизация, где вообще ничего не договорено заранее: люди выходят и просто начинают играть, дают волю воображению… Ну, это надо видеть. Мы в театре занимаемся всеми видами импровизации. Обычно не учим текст, а запоминаем общий смысл действия и каждый раз пытаемся говорить слова по-другому. В «классическом» спектакле актер вызубривает текст – и потом на десятый раз ему уже не интересно его повторять. А у нас каждый актер еще и чуть-чуть режиссер. Может, он во время игры совершает больше промахов, зато не превращается в говорящее чучело.

А какие моменты импровизированного действа лично Вам доставляют больше всего удовольствия?
Больше всего по душе, когда ты играешь обычный «жесткий» спектакль, и вдруг тебя осеняет! Например, рождается какая-то шутка, и ты ее произносишь, даже еще не успев в точности осознать, что же это тебе в голову пришло. А зритель чувствует искренность этой импровизации и отзывается на нее.

Часто приходится импровизировать в жизни, или Вы предпочитаете планировать заранее и в крайнем случае переходить к «плану Б»?
Я думаю, все люди импровизируют, жизнь – это и есть импровизация… Скорее всего, структурная. Я вот знал, например, что сегодня приду сюда и у меня возьмут интервью (значит, какая-то структура есть), но свои ответы заранее не писал. (Смеется.) Вот такая импровизация. Основные мои планы – это мои спектакли. А вне их расписания я стараюсь ловить момент: carpe diem, как говорится.

Интервью с главным героем фильма «Мина»

А можно снять фильм на основе импровизированной игры актеров? И интересно было бы поучаствовать в таком проекте?
Можно снять фильм по мотивам один раз сымпровизированного спектакля, но будет видно, что это уже не совсем импровизация, а повторение. Настоящая импровизация рождается в каком-то отчаянии, в порыве «душевной правдоты» – так я ее называю. И если пытаешься ее повторить, то вроде бы говоришь то же самое, с той же интонацией, а зрителя уже не трогает – есть в этом такой момент магии. А вот снять действительно фильм-импровизацию – это было бы интересно. Хотя все равно лучше прийти на импровизацию в театр.

То есть, без контакта со зрителем уже не интересно?
Без зрителя вообще невозможно! Мы играли в Одессе наш спектакль «А-ля кобеля 2». Первый раз ползала было, второй – полный аншлаг. И вот когда было ползала, мы не смогли его вытянуть! Они еще и сидели разрозненно, если бы то же количество, только в маленький зал – все было бы замечательно. Зритель – наш партнер, очень важно, как он реагирует: где засмеется, где нет… Когда репетируешь перед пустым залом, обычно работаешь с ленцой, а когда зал полон – совсем другое дело.

Вообще интересней работать в театре (театре импровизации!) или кино?
Конечно, в театре работать интереснее. И «эргономичнее» – в кино ты тратишь много времени на ожидание своей сцены, потом выходишь, группа меряет свет, звук, поправляет тебе штанину, потом сто прогонов камеры, еще что-то… И после всего этого если в тот самый момент, когда ты сыграл гениально, оператор сплоховал, или твой партнер что-то не так сделал – все! То, что ты сыграл, может, лучше, чем когда-либо в жизни, никто из зрителей не увидит.

Интервью с главным героем фильма «Мина»

Из импровизаций на съемочной площадке часто рождаются моменты более интересные, чем мог бы придумать сценарист. Во время съемок «Мины» были такие внезапные «счастливые находки»?
В тексте, по-моему, не было. Разве что я что-то напутал. (Смеется.) Но вряд ли. Я старался все четко говорить, хотя с «жестким» текстом мне сложновато, потому что я привык в театре к другому. В «Мине» была импровизация в жестах, движениях. Режиссер говорил просто: «Ты здесь пробираешься, выбегаешь из дома, бежишь». А ты на ходу придумываешь, какие должны быть у героя глаза, как двигаются руки, все тело. И тут рождается импровизация.

Интервью с главным героем фильма «Мина»

Если бы Вам самому довелось оказаться в положении героя фильма, какие мысли пронеслись бы в голове, пока Вы стояли на мине?
Ну, наверное, первое, что пронеслось бы – скорее всего, от мины сейчас не погибают. Хотя я не знаю, что это за мина, но мне почему-то кажется, что первая мысль была бы: без ноги остаться – это еще полбеды. Вторая – сейчас саперные технологии достигли такого уровня, что можно спастись. Но, конечно, такое было бы неприятно…

Вообще психологически тяжело сниматься в военном фильме, когда война еще идет? Пусть на экране и не льется кровь…
Конечно, тяжело. Но когда я играл, то не задумывался о происходящих в стране событиях. Потому что если я буду думать о смысле фильма, а не о сцене, в которой занят, у меня ничего хорошего не получится. Тут нужно сосредоточиться на чисто человеческих эмоциях (почувствовать страх своего героя, например) – на очень простых человеческих эмоциях, но надо стараться сыграть их максимально правдиво. Чтобы у людей не возникло отторжения из-за того, что ты «не настоящий». Потому ни о чем другом особенно не задумываешься.

Трагедию с античных времен считают высшей формой драмы. А лично Вам больше по душе счастливые или печальные концовки в произведениях искусства? А в жизни?
Я больше люблю трагические концовки. У нас в театре, к сожалению – или к счастью – такие концовки не приветствуются: наш художественный руководитель Анатолий Николаевич Неёлов говорит – и он прав! – что люди приходят в театр расслабиться, получить удовольствие, и нагружать их тяжелыми впечатлениями излишне. Так что мы стараемся балансировать: чтобы показать людям то плохое, что есть в мире, но и дать им надежду в конце. Надежда всегда должна оставаться. Как опять же говорит наш худрук: «Театр должен делать мир лучше». Вот за счет этой маленькой искорки надежды, которая задерживается в памяти зрителей – пусть совсем ненадолго – мир и становится чуть-чуть лучше.

Интервью с главным героем фильма «Мина»

Говорят, Вы прекрасный наставник для новичков. Вам нравится учить и направлять? Или интереснее играть самому?
Если говорить про наставничество, то я больше всего люблю сочинять этюды. Это такие маленькие истории, сюжет которых развивается за десять-пятнадцать минут. И, естественно, герои этой истории в конце должны стать уже другими людьми, отличными от тех, какими они были в начале. Допустим, тот, кто считал, что жизнь прекрасна, захочет умереть, либо же наоборот. А с актерами работать сложно: и с новичками, и со «старичками» – как мы их называем. Надо к каждому найти подход. Новички, например, ничего не умеют, но они горят! Новичков нужно поощрять, на съемках этого фильма у нас были подарки от BrelokNomer, а именно брендированные именные брелки. Ты им придумал хороший режиссерский ход, но они не чувствуют этот момент. А «старички» ленятся, им, не дай Бог, скажешь: «Стоп! Что ты делаешь, я же тебе говорил…». Нужно: «Класс! Молодец!! Супер!!! Но, слушай, вот было бы еще круто, я, по-моему, говорил или нет… Нет, это же ты сам придумал!» – вот это будет правильный ход. Но тут ничего не поделать, ты же работаешь не с кубиками, а с живыми людьми. Да еще с актерами… А с женщинами как бывает сложно!

Интервью с главным героем фильма «Мина»

«Профессионалы» – замечательно смешная короткометражка по рассказу Алексея Березина, в которой вы играете Петрова – «лучшего специалиста в области рисования красных линий». В работе и жизни вам приходилось сталкиваться с таким же невообразимым непрофессионализмом и невежеством, которые в ней высмеиваются? Если да, то как с этим справлялись?
Нет, настолько – нет. А если, может быть, и приходилось, то память моя вытравила этот момент. И к лучшему. Случается у нас в театре непонимание, но это другое дело. Например, я говорю: «Мне на спектакль нужно растение. Веточка такая… небольшая». (Отмеряет руками расстояние около метра. – Прим. ред.) А мне в ответ: «А как мы его будем хранить? А это ж полезут насекомые…» Ну, тоже верно: в нашем театре действительно негде хранить реквизит. Или же режиссер говорит: на сцене должны быть стол, два стула – и больше ничего не нужно. А нам, молодым, хочется еще чего-нибудь… пиротехники, например. Вообще тут не должно было быть театра, места очень мало: пока здесь идет спектакль, рядом офис работает, там принимают звонки, продают билеты. Не должно было быть – а мы играем!

Интервью: Юрий Грузин

Top

Присоединяйтесь к Zefir.ua
в социальных сетях