Читайте на Zefir.ua

Влад Троицкий. Интервью

29 ноября в Центре культуры и искуств «КПИ» премьера оперы «Кориолан»

Влад Троицкий. Интервью

Премьера постановки шекспировского «Кориолана», предпринятая известным режиссером, продюсером и актером, основателем театра «Дах» и автором проектов DakhaBrakha и Dakh Daughters Владом Троицким – это не только оригинальная интерпретация классического произведения, но и попытка создания нового жанра сценического искусства.

«Герой носит закон на поясе у бедра.
Но хотя он и расчищает путь для цивилизации,
она избавляется от него настолько быстро
и решительно, насколько может,
потому что герой отбрасывает тень,
которая цивилизации кажется опасной».
Эрик ван Ластбадер.

Премьера «Кориолана» станет вторым событием мирового масштаба в Украине после балета Дениса Матвиенко «Великий Гетсби». Жанр необычайно оригинальной постановки драмы Шекспира сам режиссер определяет как «новая опера». Особенность в том, что каждый из участников сделал свой вклад и в музыкальную и в вокальную часть композиции, режиссер же играл роль координатора и, так сказать, «высшего арбитра». Что же касается самой пьесы, она привлекает внимание, по словам Влада Троицкого, прежде всего, своей актуальностью, однако далеко не только этим.

Влад Троицкий. Интервью

Z: Рэйф Файнс в своей экранизации трагедии «Кориолан» перенес действие в наши дни. С какой эпохой Вы соотносите действие оперы?
Влад Троицкий: На самом деле мы не привязываемся к конкретной эпохе – эта история вне времени. Понятно, возникает множество аллюзий на нашу современность, но это именно аллюзии, а не прямые цитаты. Любую метафору можно довести до абсурда, и если назвать Кориолана героем АТО, это опошлит все действо. А цель искусства – в моем понимании – задавать вопросы, жесткие, философские, актуальные, всегда и везде. Нужны ли герои в мирное время мирной стране? Каждому ясно, что на войне-то они нужны, но когда герой возвращается, он становится фигурой очень неудобной. И герой, к слову, необязательно участник какой-нибудь военной операции. Это любой человек, который становится катализатором перемен. Общество, социум, обычно не готово его принять. Когда людям плохо, они, конечно, вовсю кричат: «Давай, братец, давай!», но едва опасность минует, так и норовят бросить героя в грязь. И эта особенность коллективного бессознательного – вне рамок какой-либо эпохи.

Z: Кориолан Файнса более необузданный, дикий и одержимый гордыней, чем у Шекспира. Шекспировкий – более яростный и самолюбивый, чем в историческом первоисточнике – жизнеописании Плутарха. Не становится ли этот герой все более «злым»?
В.Т.: Вообще тут неправильно говорить «злой». Это, наверное, наши политики, их ложь, становящаяся все более и более невыносимой. В лицо говорят одно, и тут же – тут же! – за спиной делают совершенно другое. Растет напряжение, готовность к сопротивлению, бунту. Вот посмотрите сами, сейчас у нас линия фронта проходит не где-то там на Востоке. Она постоянно возникает прямо перед нами – когда, например, мы сталкиваемся с любыми государственными институтами. И сейчас появляется все больше кориоланов, готовых начать войну против всего этого. Но вот вопрос – на чьей стороне в действительности общество? Украина, с одной стороны, как сейчас говорят, «пробудилась»: Майдан, мобилизация против внешней агрессии… Но с другой стороны, рабское мышление не исчезло. Оно постоянно твердит: «Подожди, пусть они там решают – депутаты, президенты, а я пока подожду». Перекладывать ответственности за свою жизнь на другого, а потом только возмущаться и жаловаться, что все не так – в этом-то и суть рабского сознания, против которого взбунтовался Кориолан. «Ни мир вас не устроит, ни война!». Помните этот монолог?

Влад Троицкий. Интервью

Z: Да, это Кая Марция Кориолана возмущает. А вот за что он сражается? За Родину? Но что для него Родина? Народ он презирает, правителям не верит – и вполне обоснованно.
В.Т.: Скорее, он сражается за Родину как миф. За ту страну, которую он хотел бы видеть, но которой не существует в реальности. На самом деле здесь тоже многое созвучно нашему времени. Что такое для нас Родина? Что такое Украина? Если вдуматься, здесь кроется одна из острейших проблем формирования нашей гуманитарной политики. Ведь пока что Украина – это нечто не определившееся. Ну, выгнали доморощенного диктатора, успешно сопротивляемся путинскому Голиафу – то есть, кое-какие достоинства имеются. Однако чего мы хотим? Какой-то абстрактной «Европы»? Какой именно? Желаем жить, как в Болгарии, Румынии, Венгрии или, скажем, как в Швеции? Где вечные национальные ценности, где гуманистическая традиция? И чтобы заявить о себе, нам катастрофически не хватает успешных культурных проектов. Потому что иначе Украина сама может превратиться в такого вот Кориолана: воевать мы можем – против Януковича, против чужаков-агрессоров. Но способен ли Кориолан созидать, вот вопрос? Нам надо научится объединяться ради строительства, а не разрушения, а это гораздо труднее. Научится гордиться достижениями друг друга – что тоже очень непростая задача. И договорится, что мы, кстати, вообще строим? Потому что сейчас кто-то хочет хатку, кто-то – модерновую бетонную конструкцию, кто-то – какую-то эклектику.

Влад Троицкий. Интервью

Z: Так кому Вы больше всех сочувствуете в трагедии – самому Кориолану или Вам симпатичен кто-то другой из действующих лиц?
В.Т.: Прежде всего, вызывает уважение его жена. Она в пьесе выписана не очень подробно, но все равно ясно, что это сильная, умная, честная, красивая женщина. Безусловно, мать Кориолана – тоже фигура необыкновенная. Хотя, если подумать, она собственными руками вылепила, воспитала гордого героя, которого затем вынуждает сперва идти к народу выпрашивать голоса в поддержку, а потом отказаться от захвата Рима, обрекая тем его на смерть. Но все равно – удивительный характер, достойная женщина. А какая она в фильме Файнса – это вообще башку сносит!

Влад Троицкий. Интервью

Z: С кем именно из музыкантов Вы работали при создании оперы? Чей вклад оцениваете как наиболее весомый?
В.Т.: Меня, как художника, привлекала идея создать новый жанр – и свои силы испытать, и сделать беспрецедентный украинский проект. В «новой опере» нет композитора. Представьте себе, компанию людей, которая просто собралась и пустилась в такое странное неожиданное путешествие под названием «создание оперы». Обычно у музыкантов и певцов, когда они приходят в зал, есть либретто и ноты, по которым они исполняют свои партии, вкладывая в свой труд ту или иную степень таланта, вдохновения. Получается, в принципе, исполнительское искусство, не слишком часто переходящее в по-настоящему художественное. Да, это замечательно. Попадаются даже шедевры. Но зачастую – такой крепкий середнячок. Труд ремесленников, хотя для неискушенного уха и этого довольно. А мне интересно попробовать вытолкнуть исполнителей из привычной комфортной колеи. Сделать так, чтобы они стали творцами, пока я сам выступаю в роли… было бы слишком самонадеянно называть себя «композитор», когда я даже нот не знаю…Ну, скажем так: музыкального режиссера. В этом как раз у меня опыт есть – с одной стороны, это и DakhaBrakha и Dakh Daughters, с другой – я работал в Венгрии со многими музыкантами, и, в принципе, всегда успешно, а так же с интернет-магазином ForOffice. Так, кстати, у меня и появилась идея создать жанр, где каждый из музыкантов вносит свою лепту – кто-то, конечно, больше, кто-то меньше – но буквально каждый закладывает свой кирпичик в фундамент этого здания. Хотел бы разве что отметить одного из музыкантов и со-композиторов – Антона Байбакова – он очень тонкий, талантливый человек. Моя же задача в этом процессе – финализировать. То есть я прослушиваю результаты их творчества и говорю: «Тут меньше, тут больше, здесь пауза, там добавить что-то или убавить». Мне кажется, всем ребятам было интересно почувствовать себя творцами, написать каждому свою партию. И еще при работе в таком формате артист порой делает больше, чем он потенциально может. Собственно, это и есть феномен героя на сцене. Ведь герой – это же не тот, кто сверкает глазами и выглядит, как бог. Герой – сделавший больше, чем позволяют ему возможности. Тот, кто дерзает. А задача настоящего режиссера – подвести его к этому.

https://www.youtube.com/watch?v=GB0A_V-ECnc

Z: Классическая опера часто камня на камне не оставляет от произведения-основы. Ваш новый формат в этом плане более гибок? Многим пришлось пожертвовать, адаптируя текст Шекспира?
В.Т.: Это драматическая пьеса, и попытаться пропеть весь текст – просто безумие. Не для того он писался. Даже в драматическом театре многое выбрасывают. И британская экранизация, о которой мы говорили, тоже, кстати, заметно сокращенная. Мне кажется, важно передать свое чувство от пьесы и поделиться с публикой этим переживанием. Но не навязать его, а сказать: «Вот, есть такой взгляд на эту историю, а Вы что о ней думаете?». Так что пожертвовать чем-то пришлось. И по техническим причинам. Мы же не можем напрямую конкурировать с государственным театром – там площадка своя, артисты оплачиваемые: твори себе все что хочешь. А мне, чтобы хотя бы сделать одну репетицию, нужно полностью арендовать зал, технику… Артисты, слава Богу, работают «за любовь», но так ведь тоже неправильно. Получается, что мы изначально находимся в принципиально неконкурентных условиях. Но при этом мне безумно хочется доказать – в том числе не только себе, но и Киеву, Украине тоже, что на самом деле возможно в таких условиях делать продукт гораздо более интересный, чем дотируемые, лелеемые государственные театры. Как делает, например, Денис Матвиенко. Для меня это вопрос принципиальный, потому что создание независимых больших культурных проектов – это прецедент, после которого, скажем, министр культуры может приходить в государственный театр и сказать: «Ребята, смотрите, вот есть такие независимые, которым мы ничего не платим, и они делают такое! А вы что? Мы вам бюджет, здание, вас тут человек 500-600 сидит – давайте делать конкурентоспособный продукт».

Z: Какой в целом Вы видите аудиторию «Кориолана»?
В.Т.: Понятно, что это уже привыкшая «дегустировать» искусство публика. Ведь нельзя сразу научиться даже вино оценивать. «Кисляк, кисляк и шмурдяк» – как в Советском Союзе говорили? (Смеется.) Однако, таких людей на самом деле сейчас немало и в Киеве и в Украине – если судить хотя бы по турам Dakh Daughters и DakhaBrakha или по «Гогольfest’у». Мне кажется, это дарит надежду, что культуру удастся перевести из какого-то маргинального состояния в мейнстрим. Если бы еще и власть имущие поняли, как это важно для страны – хотя бы из чисто практических соображений. На самом деле сверхзадача – создать нормальную «прозрачную» среду в культуре. У большинства очень наивное представление, что у нас «нищая культура». Хрен! Там такие деньги крутятся – Вы даже не представляете! Но всем сейчас распоряжаются настоящие феодалы, которые пожирают наше будущее, приватизировав его. Причем феодалы сплошь не сменяемые, пожизненные, а все, кто приходит к ним работать должны изображать крепостных рабов, чтобы не выгнали. И это развращает. А так как культура является квинтэссенцией гуманитарной политики, то когда «все прогнило», как в том «Датском королевстве», появляются метастазы, проникающие во все сферы жизни. Потому такое же у нас теперь и образование, такая же медицина, такая же оборона и все прочее. Знаете, как говорят: «Все эти песни, танцы – можно ими заняться потом». А за этим «потом» – огромное «никогда». Потому что не будет «потом». Не будет!

Влад Троицкий. Интервью

Z: В случае успеха постановки (которого мы Вам от всей души желаем) планируете ли Вы новый аналогичный проект? Возможно, Шекспир? Другой великий драматург? Пьеса или новая опера?
В.Т.: Во-первых, я пока хочу «Кориолана» запустить: приезжает десяток продюсеров, к опере проявляют серьезный интерес – надо, чтобы она «ездила». Второе: очень хочется, конечно, играть и в Киеве. Как только успешность перейдет в самоокупаемость, всем станет ясно, что можно делать такой продакшн, тогда пора будет начинать работать с композиторами. А у нас очень интересные композиторы – та же Вита Полевая, Слава Лунев, Сильвестров… Всех не перечислишь. Новый жанр мог бы раскрыть современную академическую музыку для молодежи, показать, что в принципе у нас офигенный потенциал. Потому что это беда, что производится «километр лишних музыкантов»: их действительно немереное количество, и они в своей стране никому особо не нужны. В лучшем случае, так – к сериалу музычку пописать. А это неправильно, ведь они очень талантливые люди. Воспитать публику, дать понять, что их творчество действительно интересно, умно, стильно – мне кажется, это достаточно благородная и красивая задача. А что касается конкретных планов – у меня сейчас несколько проектов. Прежде всего, DakhaBrakha возвращается из турне, и мы сразу же начинаем готовить новый альбом. Потом важнейшее выступление 2 декабря в театре «Буфф дю Нор» (это знаменитый театр Питера Брука в Париже) – мы с Dakh Daughters открываем большой фестиваль, и сейчас необходимо подготовить под это дело программу. Уже 29-го у нас будет премьера здесь, а 1-го уже летим в Париж. Там намечено обсуждение еще двух больших проектов совместно с французами. Один – это «Антигона», где Dakh Daughters будет выполнять функцию хора. Нам нужно будет написать музыку, но опыт у нас есть – мы уже выступали в аналогичной роли при постановке «Эдипа». Возможно, станем переписывать тексты – переводы Софокла, Тена и Франко немного тяжеловаты… Наконец, еще один проект – «Новый цирк», спектакль, в котором Dakh Daughters будут играть вместе с французскими цирковыми актерами. Мы пока предварительно обсудили этот проект со Стефаном Рикорделем – цирковым режиссером и моим другом, директором «Театра Сильвии Монфор» в Париже. У нас будет премьера на «Гогольfest’е», а затем тур по Франции. Еще у меня постановка Шекспира в Будапеште на шекспировском фестивале в Дюле – премьера 2 июля. А в Эстонии буду ставить Лескова… Так что планов много.

Интервью: Юрий Грузин

Фото: Влад Довгопол, Юрий Грузин
Видео: beTV

Top

Присоединяйтесь к Zefir.ua
в социальных сетях