Читайте на Zefir.ua

Александра Маринина. Интервью.

Александра Маринина. Интервью.

Однажды ей пришло в голову, что она еще очень многого не знает в этой жизни, и она тут же придумала, как совместить приятное с полезным – написание книг с изучением чегонибудь нового. И так как подполковники милиции легких путей не ищут, автор остросюжетных бестселлеров АЛЕКСАНДРА МАРИНИНА сделала героем своей книги человека с самой трудной профес сией, которую только можно себе представить. Судмедэксперт Сергей Саблин – принципиальный, упрямый и безумно увлеченный собственным делом человек колоссаль ных знаний. Именно он соединяет все «Оборванные нити» трилогии в одну жизнь и открывает для читателя огромный неизведанный мир судебной экспертизы. Проштудировавшие трехтомник медики и невыдуманные коллеги Саблина в вердикте единогласны – отклонений от жизни в романе не выявлено – значит, Марининой снова удалось не только рассказать интересную историю, а и объять необъятное в новых познаниях.

Александра Маринина. Интервью.

Z: Трилогия «Оборванные нити» издается под грифом «другая» Маринина. Чем новая Маринина отличается от той, к которой все мы привыкли?
Александра Маринина: Тем, что это не детектив, не семейная сага и не мелодрама – «Оборванные нити» не относятся ни к одному из привычных трех жанров, которыми обычно развлекает себя Маринина. Но она не «новая» – она «другая».

Z: Есть привычки, которые помогают Вам писать – хорошие или плохие?
А.М.: Курение. (Смеется.) Этой привычке лет 40. У меня большой стаж – я начала курить в 15 лет. Привычный стереотип движений очень успокаивает, снимает нервозность, помогает сосредоточиться и при этом, если нужно, дает возможность сделать паузу, строго регламентированную по времени. Потому что пауза без сигареты не срабатывает, «самодисциплины не хватает» говорит мой муж, смеется. После небольшого домашнего скандальчика, который напрямую связан с курением, мы решили поменять двери, поставить более плотные, и, конечно же, заменили окна. Мы долго не думали о том, кто будет делать нам это все. Когда-то давно мне рекомендовали небольшую компанию Окна Проект, туда и позвонили. После замены окон в кабинете, решили менять и во всем доме.. а за тем плитка, обои и т.д. В общем вот так моя привычка курить помогла сделать ремонт во всем доме, смеется. Еще бывает так, что пойдешь выпить кофейку, и все, перерыв затянулся до 20 минут, до 40 минут, до двух часов, до полудня. А если твоя пауза – сигарета – это ровно 7 минут.

Александра Маринина. Интервью.

Z: Почему Вы решили отойти от детективного жанра?
А.М.: Я давно уже от него отошла, лет 10 назад, когда стала себе позволять работать в других жанрах. В какой-то момент я просто поняла, что больше не хочу – состояние души, в котором я пребывала, не подразумевало детективов, и я написала семейную сагу «Тот, кто знает». Это был определенный риск – мой, издательский, поскольку с 1992-го по 2002 год ничего кроме детективов от Марининой ждать не приходилось. И вдруг читатель покупает книгу, а там не детектив, и даже не любовный роман – непонятно что.

Z: Производственный роман – особый жанр, требующий от автора скрупулезного изучения специфики профессии в каждой детали… Что в процессе создания книги оказалось для Вас самым трудным?
А.М.: Именно это – изучение профессии. Хотя, за неимением медицинского образования одинаково трудно было бы писать что о судмедэкспертизе, что о педиатрии, что о ЛОР-врачах – все нужно осваивать с нуля. Дополнительная трудность состояла в специфике судебной экспертизы как отрасли, которая стоит особняком от других специальностей – по моральным и физическим затратам, по объему необходимых знаний. Судмедэксперт должен знать больше любого узкого специалиста – гинеколога, онколога или ортопеда – он обязан знать все! В какой последовательности осуществляется данная экспертиза, в какие сроки, какие существуют специальности – все это для меня было в новинку. Как и то, что человек, имеющий на руках сертификат «врача – судебно-медицинского эксперта», должен в равной степени свободно владеть четырьмя видами экспертизы: трупов, живых лиц, документов и гистологической экспертизой. Это просто фантастический, невероятный объем знаний и умений!

Z: «Если я потеряю честь – я потеряю себя» – эта цитата из шекспировского «Антония и Клеопатры» стала жизненным девизом Саблина. Какие утраты для Вас равнозначны потере себя?
А.М.: Мне не хватает знаний русского языка, чтобы сформулировать это филологически правильно. (Смеется.) Я потеряю себя, если буду писать книгу не ту, которую я хочу, а ту, которую нужно – чтобы она хорошо продавалась. Я прекрасно понимаю, что «Оборванные нити» будут продаваться плохо, что многим этот роман не понравится. Достаточно открыть ЛитРез и почитать отзывы. К примеру: «Уже первый том кончился – еще никого не убили». К тому же многие не любят читать про неприятное – гетто, геноцид, голодомор, также как про морг или про трупы. «Сделайте нам красиво! Я покупаю книжку, чтобы приятно провести время, легко и с удовольствием, а Вы мне про кишки и про кровь». Тем не менее, я это написала – я буду делать только то, что хочу, и то, что мне самой интересно! Другое дело, меня вдруг может заинтересовать что-то, что потом, как окажется, будет пользоваться популярностью, как это было с Каменской… Но заставлять себя из-под палки писать о том, от чего мне тошно в угоду читателю – никогда!

Александра Маринина. Интервью.

Z: Как правило, одержимость любимым делом мешает получить долю своего удовольствия: режиссера – зрительского, писателя – читательского. Но встречаются исключения. Вам удается оставаться читателем?
А.М.: Да. Книги я люблю с детства! Но есть определенные периоды, когда я перестаю быть читателем – когда вся подготовительная работа завершена: материал собран, синопсис написан, выверен и утвержден на маленьком семейном совете с моей подругой Ириной. (Смеется.) Эпизод к эпизоду подогнан – и я начинаю писать. Я должна постоянно держать в голове всю книгу до мельчайших нюансов и сюжетных поворотов – поэтому тут я уже несу себя, как хрустальную вазу, чтоб ничего не выплеснулось. Полная информационная блокада – ни телевизора, ни фильмов, ни книг – ничего. Как только текст написан, я начинаю жить обычной человеческой жизнью, собирая материал к следующей книге – конечно, я и читаю, и фильмы смотрю, иногда даже телевизор.

Z: Ваши поклонники с нетерпением ожидают выхода каждой Вашей книги. Вам, наверняка, также знакомо чувство томительного ожидания – кого или чего ждете Вы?
А.М.: Я давно уже никого и ничего не жду. Наверное, это такой этап моей жизни… Даже отпуска с нетерпением ждать давно уже не приходится, потому что у меня его нет. Есть просто переезд в иную среду обитания, с тем же компьютером, с Ирой и с той же работой. (Смеется.) Все будет как всегда – только в другой географической полосе, в другой кровати и за другим столом. А раз это не отдых, а всего лишь смена рабочего места – мне абсолютно все равно, когда это наступит.

Z: Автора можно идентифицировать буквально по нескольким строкам… По каким признакам, по Вашему мнению, можно опознать Маринину?
А.М.: По укороченным повторам. Конечно, очень трудно судить о себе со стороны – себя ведь не видишь. Но в моей письменной манере изложения есть одна особенность, точнее, привычка, не знаю, хорошая она или плохая. Когда я хочу сделать акцент на какой-то части фразы – я сначала пишу фразу целиком, потом концентрирую смысл в отдельном ее фрагменте, а в конце усиливаю в одном или в двух словах. Приведу пример: «Он знал, что никогда не позволит себе обидеть кошку. Никогда не позволит. Никогда». Укороченный повтор – это чисто мое. (Смеется.)

Z: Чтобы отправить в долгожданный отпуск Каменскую, одну из самых звездных и трудолюбивых своих героинь, Вам пришлось изучить в Крыму особенности новой курортной реальности на себе. Приятные жертвы ради Саблина уже были?
А.М.: Пока только неприятные. Посещение морга – это неприятная жертва. (Смеется.) Чтение специальной литературы по судмедэкспертизе с картинками – тоже. Вообще в работе над этим романом тяжело давалось все – материал, сюжет. В третьем томе, к примеру, есть один короткий эпизод – смерть собаки Саблина – занимающий всего полстраницы, но в момент его написания мне казалось, что я не выживу.

Z: А когда выживать Вам не приходилось – какая книга была создана с удовольствием?
А.М.: Театральный роман «Смерть как искусство». На этапе подготовки материала я прочитала массу интересной литературы – практически всего Станиславского, Чехова. И чтобы закрепить теорию на практике, приходилось как никогда часто бывать в театре – два-три раза в неделю. За полгода я с огромным удовольствием посетила безумное количество спектаклей!

Z: Судмедэксперты и корифеи театра обитают в довольно закрытых мирах и не всегда охотно открываются посторонним. Кто станет Вашей новой сложнодоступной целью в качестве героя очередного романа?
А.М.: Глобально я еще об этом не думала. Книга, над которой я сейчас работаю – детектив, в котором фигурирует герой довольно специфической профессии – ювелир. С этой «целью» мне также пришлось потрудиться – долго собирать материал, вникать, ездить на производство, смотреть, как работают огранщики или закрепщики, как проходит работа с камнями. Я прошла всю технологическую цепочку – от закупки до оценки готовых камней. Все очень любопытно и абсолютно ново для меня. А сколько книжек про камни и ювелирное искусство мне пришлось прочитать! Все самое, на мой взгляд, интересное из того, что для многих могло бы стать открытием, конечно, вошло в роман.

Z: У Вас есть ювелирное украшение, которое ценно для Вас своей историей?
А.М.: Обручальное кольцо – оно имеет огромную ценность, и его утрата непростительна. (Смеется.) На самом деле есть одно особенное серебряное украшение со знаковой для меня историей. Во время работы над сюжетом романа «Взгляд из вечности» мы с Ириной жили в городе Баден-Баден, где каждый день гуляли по Лихтентальской аллее (6 км утром и 6 км вечером). Во время одной из таких прогулок мне вдруг пришло в голову, что было бы интересно, если бы рассказчиком истории был ворон. Но кому, собственно, он мог бы все это рассказывать? Не хватало слушателя. Поэтому появился Вечный Камень, а вслед за ним – весь круг мифологических героев романа. Там же, на Лихтентальской аллее я поделилась с Ирой своей задумкой – и дальше мы вместе хохотали и дурачились, придумывая смешные диалоги между Вороном и Камнем. Вернувшись в отель, я, конечно, сразу рассказала все мужу, на что он ответил: «Девчонки, как интересно! Какие же вы молодцы!». Недели через две мы отправились на прогулку втроем, и он отстал в районе галереи с магазинами. Как только мы снова нашлись, он подвел нас к витрине, где показал на ювелирное украшение, в котором соединялись Камень, Змей и Ворон, придуманные мной именно здесь! У меня просто не было шансов уйти оттуда без них.

Z: Что для Вас – вкус жизни?
А.М.: Два момента… Первый – когда я просыпаюсь посреди ночи с дурацкой улыбкой на лице, мгновения осознания того, что я улыбаюсь во сне, а если это так – значит, я счастлива. Второй – ощущение радости от предстоящего дня по утрам, пробуждение с мыслями о том, что сегодня все будет доставлять мне только удовольствие. Это и есть вкус жизни, вкус радости от того, как я живу. Z

Интервью: Юлия Бойко
Фото: Пресс-служба издательства «Эксмо»

Top

Присоединяйтесь к Zefir.ua
в социальных сетях