Читайте на Zefir.ua

РАСТРЕВОЖЬ МНЕ душу, скрипка

РАСТРЕВОЖЬ МНЕ душу, скрипка

В руках нашего соотечественника, киевлянина, а ныне всемирно известного скрипача-виртуоза ВАСИЛИЯ ПОПАДЮКА скрипка оживает. Не только смеется, а радуется жизни, шутит, хихикает, потешается. Не только плачет, а рыдает, стонет, хнычет и взвизгивает от возмущения. Она умеет мычать, лаять, петь жаворонком и кудахтать курицей. Она может все! Сейчас музыкант живет и работает в Канаде, однако и сам, и вместе со своей группой Papa Duke всегда с удовольствием возвращается на родину с концертами.

РАСТРЕВОЖЬ МНЕ душу, скрипка

Z: Когда Вы впервые услышали скрипку?
Василий Попадюк: Я на ней играю с детства, она быстро стала неотъемлемой частью меня. Сложно сказать, когда я ее услышал впервые. Мне кажется, она была рядом всю жизнь. Мой отец – музыкант, меня окружала музыка. Идет концерт, а я за кулисами в коляске лежу. (Смеется.)

Z: Какими эпитетами Вы бы ее описали?
В.П.: Скрипка – душа и голос человека. Она умеет и смеяться, и плакать.

Z: В фильме Михаила Козакова «Покровские ворота» дедушка-еврей заставляет внука играть на скрипке: «Играй, Яша, играй», а Яше так хочется гонять мяч во дворе. Ваши родители Вас не заставляли?
В.П.: В этом фильме, кстати, играет гениальный актер Леонид Броневой. Он тоже учился в Киевской музыкальной школе им. Лысенко. В ней учился Владимир Шаинский и еще многие выдающиеся музыканты. Конечно, заставляли. Наверняка, в самом начале всех заставляют. Но в школе им. Лысенко особенная атмосфера – здесь не нужно никого заставлять, здесь самому хочется учиться. Тут принята здоровая конкуренция между детьми.

Z: А Вы к скрипке всегда с пиететом относились?
В.П.: Мы вели себя, как нормальные дети! Прогуливали уроки, сбегали с репетиций. Кстати, школа расположена рядом с парком, в котором есть Детская железная дорога. Там такие горки! Конечно, я съезжал на футляре со скрипкой с ледяных горок. Рядом с парком находятся сразу три спецшколы – хореографическая, художественная и наша музыкальная. Представляете, как нам было весело? (Смеется.)

Z: Игра на скрипке требует постоянной работы над собой – сколько часов в день Вы занимаетесь?
В.П.: Честно? Я очень ленивый. Вот мой отец народный артист Советского Союза, руководитель знаменитого народного ансамбля «Троїсті музики» Василий Попадюк был трудоголиком. В отличие от меня он играл сутками на сопилке. (Смеется.) Да, скрипка действительно требует постоянной игры. Играть нужно каждый день, но у меня не всегда выходит. Нет четкого графика занятий – когда играю полчаса, когда три, а то и пять или даже шесть. Зависит от настроения. А с группой мы дни напролет просиживаем в студии.

Z: Чье творчество больше всего повлияло на Ваш стиль?
В.П.: Творчество моего отца. Он стал первым народным артистом родом из Коломыи, поэтому там есть улица имени Василия Попадюка. Мой отец постоянно слушал румынскую, венгерскую, гуцульскую народную музыку – у него была большая коллекция пластинок. Наверное, поэтому меня притягивают Балканы, румынско-цыганская музыка.

Z: А как же классическая музыка?
В.П.: Классическая музыка – это основа основ. Я не знаю, как можно ее не любить. В классике мне больше всего нравится эпоха романтизма – Петр Ильич Чайковский, Фриц Крейслер, Генрик Венявский. Даже Майкл Джексон как-то сказал: «У Чайковского каждая тема – это хит!».

РАСТРЕВОЖЬ МНЕ душу, скрипка

Z: Сколько лет Вашей скрипке?
В.П.: У меня несколько скрипок. Но дело вовсе не в ее стоимости и возрасте. Та, на которой я сейчас играю, 1924 года, работы канадского мастера. У меня есть и более дорогие. Однажды у меня была скрипка тысяча семьсот какого-то там года, но я почувствовал, что мне не нравится, как я на ней играю. Каждая скрипка – это индивидуальность. У инструмента и его хозяина должно быть что-то общее – кому-то скрипка подходит, а кому-то – нет, потому что нет людей с одинаковыми руками. Я не ценю так скрипки: дорогая – недорогая. Возможно, это не самое лучшее сравнение, но скрипка, как автомобиль – не роскошь, а средство передвижения. А еще под самым ухом скрипка может звучать не так хорошо, как на расстоянии 100 метров.

Z: А как Вы относитесь к электронной скрипке?
В.П.: Я не люблю электроскрипку. Ее легко распознать. Сейчас электроскрипки делают все лучше, но звук у них все равно ненатуральный, они не могут дать того звучания, которое дает настоящее мастеровое дерево.

Z: Почему скрипачи перестали выглядеть торжественно? Почему Найджел Кеннеди может позволить себе выйти на сцену в безразмерной майке с бутылкой пива? Скрипка стала более демократичной?
В.П.: А я тоже так выхожу. Например, когда я работал с гитаристом Павло, мы играли в футболках. В Канаде и Америке в нашем жанре принято выходить на сцену в повседневной одежде. Чтобы быть ближе к людям. Пошили мне как-то на заказ фрак Voronin. Когда мои музыканты увидели меня в нем, начали надо мной смеяться. Собственно, я знал, что так и будет. Мы вообще в группе очень любим пошутить, в том числе и друг над другом. Например, когда Дэвид, индеец по национальности, начинает распеваться, я заглядываю в комнату и спрашиваю: «Никто не умер? Все нормально?». (Смеется.)

Z: В театре Музыки народов мира Владимира Назарова Вы представляли Украину. Насколько сложно одному человеку объединить в себе целый мультиинструментальный регион? Вы играете на 15 музыкальных инструментах?
В.П.: Приблизительно. Я не считал, если честно. Это целые семьи инструментов. Например, сопилка. А если аппликатура, как на сопилке, но немного иной звук – это уже совсем другой инструмент. То же и со струнными. Банджо строится на тон ниже, но по тому же принципу, что и скрипка. Снимите с гитары первые две струны, и это уже будет бас-гитара. Если Вы играете на саксофоне, то легко сможете освоить армянский дудук. Для игры на нем нужно иметь хорошо развитые легкие. Если правильно дышать, то в дудук можно дуть долго, без остановок. Тренироваться следует так: берете стакан воды и соломинку – одновременно дышите носом и выдыхаете ртом, постоянно.

РАСТРЕВОЖЬ МНЕ душу, скрипка

Z: А какой Ваш самый любимый инструмент?
В.П.: Я очень люблю дудук. И мне очень нравится звучание буковинской флояры. Она выглядит, как сопилка, только больше. И кавал – это разновидность флейты, инструмент, на котором играли пастухи Болгарии, Румынии, Украины, он также встречается у армян и греков.

Z: «Та нащо вiн тобi? Вiн же пiвтеатру проп’є!» – так отрекомендовали Вас Владимиру Назарову. Вы много шалили?
В.П.: Да, это мой отец сказал. Я еще тот хулиган был. Но Назаров мне многое прощал. Мы в оркестре любили пошалить.

Z: «Васенька Попадюк – светлое пятно в темных буднях нашего театра». Так Вас однажды представил актер Сергей Маковецкий…
В.П.: Да, было дело. Одно время я работал в театре им. Вахтангова. Играл в спектакле «Скрипач на крыше». Сейчас я уже не пью алкоголь, но в театре Вахтангова мы весело проводили время. Тогда в Москве все выпивали. Как говорят мАсквичи – чересчур. Без бутылки водки ни о чем нельзя было договориться.

Z: В своей программе «Аэростат» Борис Гребенщиков знакомит слушателей с историей музыки, малоизвестными музыкальными течениями, творчеством артистов. Если бы Вам предложили делать музыкальную программу, о чем бы Вы рассказывали?
В.П.: Я бы рассказывал о музыкантах, но не тех, которые играют на большой сцене, а других – талантливых, гениальных, которые никуда не пробились. Таких, например, можно услышать в метро Торонто. В том, чтобы стать знаменитым, не последнюю роль играет везение, вероятность того, что тебя вовремя услышат. Например, когда я работал в театре Назарова, многие музыканты благодаря мне попали на сцену. Скажем, тубист Олег Рубинов. Он родом из Баку, а сейчас живет в Сиэтле. Я случайно услышал его игру на Арбате. Он гениально играл молдавскую мелодию «Жаворонок» на тубе. Пригласил на утро в театр на репетицию. Назаров его забрал сразу же.

Z: Артисты из театра Назарова разлетелись по всему миру?
В.П.: Да. Большинству пришлась по душе Испания. Во времена Советского Союза мы часто там выступали. Контрабасист Карен Мартиросян сейчас концертмейстер Национального Мадридского оркестра. Татарин Анфар играет там первую трубу. Юрий Ткаченко из Алма-Аты – солист Мадридской оперы. Барабанщик Борис Сихон сейчас живет и работает в Ванкувере. Да он вообще человек-оркестр – играет на 150 инструментах и устраивает моноконцерты.

РАСТРЕВОЖЬ МНЕ душу, скрипка

Z: Где и на каких фестивалях Вас можно будет встретить в этом году?
В.П.: Мы с моим бэндом будем играть в июле на «Країні мрій» Олега Скрипки. А затем выступим в Одессе на стадионе «Черноморец» на юбилее нашего выдающегося футболиста Леонида Буряка – там запланирован матч ветеранов.

Z: Вы футбольный болельщик?
В.П.: Киевское «Динамо» времен Буряка – мои кумиры. В детстве я болел за Владимира Мунтяна, Леонида Буряка, Олега Блохина и тогда не мог себе представить, что буду пить с ними кофе. Так распорядилась судьба, что многие мои детские мечты сбылись. Когда мне было 14 лет, я играл на сологитаре все сольные партии Ричи Блэкмора и не ожидал, что буду участвовать в записи нового альбома Deep Purple.

Z: Оправдали ли Ваши представления кумиры юности – Иэн Гиллан, Хулио Иглессиас, Джефф Хили?
В.П.: Да. Это очень интересные люди. И очень настоящие. Рок-музыканты должны быть рок-музыкантами и по стилю жизни. А не так как бывает: он ходит в костюме и галстуке, а приходит время концерта, и он надевает на себя замки и прочее. Такое я видел в Украине. Один очень интересный дедушка, давний продюсер и звукорежиссер Deep Purple, Rainbow, Whitesnake Ник Благона, благодаря которому я и познакомился с Иэном Гилланом, любит рассказывать много интересных и смешных историй из 70-х. Прошу его написать книгу, а он отнекивается, говорит, что не хочет никого обидеть. На самом деле большинство тех настоящих «семидесятников» вовсе не стыдятся той жизни. Они были хиппи, а сейчас артисты только играют в хиппи.

Z: А с кем из кумиров Вы еще хотели бы сыграть?
В.П.: Думаю, что с группой моего детства – Chicago. Да и вообще в школе им. Лысенко мы слушали такие группы, о существовании которых остальная часть населения даже не подозревала. А мы их откуда-то доставали. Это и Earth, Wind and Fire, и та же Chicago, и многие другие – уже всех и не упомню. Интересно, что мои музыканты переиграли с множеством мировых артистов. И в этом нет ничего особенного. Например, Робби Боташ, известный джазовый пианист, с кем только не играл. Сейчас играет с Чиком Кориа, а барабанщик Мет Митчелл только что вернулся из тура с Херби Хэнкоком.

Z: А какую музыку Вы слушаете?
В.П.: Обычно я слушаю музыку за рулем, когда приходится ехать куда-то далеко. А иногда вообще ничего не слушаю, чтобы дать отдохнуть ушам. Люблю джаз и кантри. Выбор зависит от настроения. Иногда включаю радиостанцию, которая передает классическую музыку, и часа четыре подряд слушаю.

Z: А Вам знакомо ощущение передоза от музыки?
В.П.: От музыки передоза не может быть, а вот уши иногда устают. Передоз может быть от графика: постоянные перелеты, переезды, отели – так надоедает. А побудешь дома дня два, и снова хочется в дорогу.

Z: Журналисты придумали для Вас множество не очень скромных эпитетов: «Золотая скрипка», «Живой нерв», «Маэстро скрипка», «Современный Паганини». Какие эмоции Вы испытываете, когда читаете такое?
В.П.: Меня такие слова очень раздражают. Тем более Паганини я себя не считаю. Я просто Василий Попадюк. Паганини был гений, но кто слышал, как он играет? О том, что он гений, мы можем судить по его очень сложным произведениям, которые в некоторых местах практически невозможно воспроизвести.

Z: Что для Вас – вкус жизни?
В.П.: Вкусный кофе и сигарета. Z

Интервью: Юлия Найденко
Фото: Андрей Посонский

Top

Присоединяйтесь к Zefir.ua
в социальных сетях